Издательство «смысл» москва 2000 удк 615. 851 Ббк 53. 5 П 274 Московский Гештальт Институт


НазваниеИздательство «смысл» москва 2000 удк 615. 851 Ббк 53. 5 П 274 Московский Гештальт Институт
страница19/30
Дата публикации07.03.2013
Размер4.72 Mb.
ТипДокументы
referatdb.ru > Биология > Документы
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   30
Глава 12

^ КОМПЛЕКС МЕГАЛОМАНИИ-ИЗГОЙСТВА

Так как при паранойяльном характере различные циклы интроекции/проекции протекают одновременно, в целях ана­лиза они должны быть изолированы. Один из этих циклов зас­луживает особого интереса. Он присутствует у всякого пара­ноика и, в более мягкой форме, в повседневной жизни. Под­ходящим названием для этого цикла было бы «комплекс ме­галомании-изгойства», или, используя более привычное выра­жение, комплекс превосходства-неполноценности. Одна его половина — комплекс неполноценности — стала любимицей публики номер один.

В то время как А.Адлер, отец «чувства неполноценности», утверждает, что его источником является полученная в дет­стве травма, основанная на некоторой физической неполно­ценности, В.Райх видит в нем симптом импотенции. Оба они, однако, упускают из виду тот факт, что чувства неполноцен­ности появляются в ситуациях, когда высокомерные и им по­добные люди не справляются с поддержанием своего по­ложения превосходства.

В этой главе я намереваюсь описать особую связь, воз­никающую между чувством неполноценности и специфичес­ким видом оценки, происходящую из оценивания фекалий. Те, кто наиболее сильно страдают от чувства неполноценно­сти, ощущают себя изгоями, отверженными всем миром. В другое время у них появляется высокомерие; мегаломани-

224 ^ Ментальный ме та болизм

ческие фантазии (часто скрывающиеся в мечтах), в которых они видят себя королями, вождями, лучшими игроками в кри­кет и т.д., и получают право смотреть на товарищей сверху вниз. При подлинной паранойе эти фантазии становятся убеждениями.

Мы имели дело с одной из причин подобных фантазий, проекциями, превращающими восхищение в навязчивую жаж­ду восхищения со стороны других. Даже если это желание не может исполниться, воображаемое претворение его в жизнь обнаруживает нарциссическую цель и выгоду, а именно — быть «царем горы» (собакой сверху), быть лучше всех, силь­нее или красивее других, или, по крайней мере, лучше сопер­ника. Оказавшись наверху, мечтатель может презирать и осуж­дать мир, смотря на ближних сверху вниз. Один мальчик меч­тал, чтобы его отец — личность весьма внушительная — стал гномиком.

И снова тот же порочный круг: «Чем выше заберешься, тем больнее падать». Презрение проецируется на других, и мечтатель чувствует себя презираемым, отверженным — из­гоем. Вскоре он интроецирует презирающего и начинает от­носиться к другим, как к изгоям.

Ретрофлексия усложненяет данный цикл: в некоторых случаях периоды мегаломании и «изгойства» совпадают; лич­ность параноика тогда раскалывается надвое; он ретрофлек-сирует свое презрение и презирает «себя» за свои отличи­тельные особенности или действия; он является презираю­щим и презираемым одновременно. Чем сложнее ему при­нять свое истинное «Я», тем большее возникает искушение оправдаться, потребовав невозможного от себя и окружаю­щих. В течение периода проекции он воображает, что к нему постоянно предъявляются некие требования. Одна из моих пациенток не способна была вынести и часа, если он не был чем-то заполнен — она набивала делами распорядок дня точ­но так же, как набивала желудок; но как только она договари­валась о чем-нибудь, это становилось для нее обязанностью, долгом, невыполнение которого было для нее равносильно смерти.

Часто можно встретить трудности в принятии компли­ментов, добрых чувств, подарков и т.д. В периоды «изгой­ства» неспособность таких людей принимать знаки любви проецируется, они чувствуют себя недостойными и ничто не может убедить их в обратном. Если происходит ретрофлек­сия, они не могут принять себя такими, какие они есть. Им

^ Комплекс мегаломании-изгойства 225

не нравится исходящий от них запах, они не выносят соб­ственного вида и так далее.

Комплекс «мегаломании-изгойства» отличается от более широкого явления псевдометаболизма тем, что он оказыва­ется заряжен оценками, более или менее похожими на об­щепринятое отношение к фекалиям. В психоаналитической интерпретации фекалии по большей части символизируют нечто ценное: ребенка (напоминание о ситуации рождения) или деньги (выражение через противоположное). Эти интер­претации могут быть верны, если речь идет о ребенке. В это время фекалии часто рассматриваются матерью и ребенком как подарок, но вскоре, в период приучения к чистоплотнос­ти, ребенок научается презирать их и интроецировать отвра­щение окружающих по отношению к ним.

Для современного взрослого фекалии принимают не­двусмысленное, символическое значение чего-то мерзкого, вызывающего отвращение, невыносимого, чего-то, что вооб­ще не должно существовать. «Ты — комок грязи, кусок дерь­ма» — чрезвычайно обидное ругательство. Символика мер­зостного, отвратительного, невыносимого лежит в основе чувства «изгойства» или неполноценности. В период интро-екции — идентификации с фекалиями — паранойяльная лич­ность ощущает себя грязью; в период проекции — отчужде­ния — она превозносит себя и воспринимает мир как грязь.

Дурной («грязный») вкус, который параноики чувствуют во рту, напоминает о фекальном происхождении интроекций, и они слишком усердствуют в том, чтобы рассматривать мно­гие вещи и поступки как «дурной вкус». Изо рта может дей­ствительно неприятно пахнуть, так как по моим наблюдени­ям у каждой паранойяльной личности наблюдаются наруше­ния пищеварительных функций. В случае желудочного не­вроза всегда можно ожидать появления сопутствующих па­ранойяльных черт.

Когда во время анализа паранойяльная личность начи­нает воспринимать проекции как презираемые части себя, она испытывает отвращение и сильный позыв к рвоте. Это добрый знак. Он указывает на возрождение цензора и гра­ниц Эго. Проекции больше не интроецируются слепо. Когда вкус оказывается восстановлен, отвращение (вызванное фекальным происхождением проекции) всплывает на повер­хность. Без повторного появления отвращения анализ лю­бого пищеварительного или паранойяльного невроза стано­вится делом безнадежным.

226 ^ Ментальный ме та болизм

Психоанализ уже обнаружил, что в большинстве неврозов имеется психотическое ядро. Паранойяльное ядро в неврозе навязчивых состояний до сих пор рассматривалось как не­поддающееся лечению. Это ядро, однако, может быть раство­рено, если уделить достаточно внимания его пищеваритель­ному компоненту.

Между паранойяльным и обсессивным характером нахо­дятся всевозможные переходные, но с определенными раз­личиями, имеющими решающее значение. Паранойяльные функции по большей части бессознательны, а функции Эго серьезно расстроены; при обсессивном процессе функции Эго качественно преувеличены (почти застывая при этом), хотя сокращаются количественно. Кроме того, при неврозе навязчивых состояний онемение играет куда менее значи­тельную роль, и основным фактором является актуальное со­знательное избегание контакта. Избавление от «чувства» загрязненности достигается стремлением постоянно мыть руки и избегать контакта с грязью. Таким образом, чувство загрязненности проецируется куда в меньшей степени, не­жели у параноика. В оральном отношении у страдающего неврозом навязчивых состояний наблюдаются не такие пол­ные, законченные интроекции, как в случае с параноиком, но избегание кусания и причинения боли становится более ак­туальным. Также наблюдается жесткость мускулов, главным образом челюстных. Кажется, что страдающий неврозом на­вязчивых состояний старается при кусании избегать сопри­косновения верхних и нижних резцов, обеспечивая тем са­мым оральную конфлюэнцию. В противоположность парано­ику он часто использует коренные зубы, но оказывается не­способен к «ровному разрезу»; он опасается причинять вред впрямую и аккумулирует громадное количество агрессии (негодования, чувства обиды). Как следствие, львиную долю его навязчивых мыслей занимают мысли о причинении боли и убийстве.

Опасность, что эти фантазии об убийстве могут претво­риться в жизнь, отсутствует на обсессивном краю шкалы про­межуточных стадий, но повышается по мере приближения к паранойяльному краю (можно сравнить с превосходными очерками из жизни параноиков в фильме «Гнев небесный» и романе Кронина «Замок шляпного мастера»).

Как неврозу навязчивых состояний, так и паранойе свой­ственно сильное стремление к конфлюэнции. Но параноик, в

^ Комплекс мегаломании-изгойства 227

отличие от страдающего неврозом навязчивых состояний, не осознает этого; последний живет в постоянном страхе поте­ри индивидуальности и самоконтроля. Он уходит от опасно­сти соскальзывания в паранойяльную конфлюэнцию благо­даря установлению границ. Его защита, подобно Линии Ма-жино, страдает от недостаточной подвижности. Цепляясь за такие жесткие границы, он обретает ложное чувство безо­пасности, подобное тому, которое испытывали французы: они были недостаточно осведомлены о существовании кон-флюэнции, проходящей через страны Бенилюкса (так как конвенциональные границы не существовали для Гитлера), и о необходимости установления гибких обороняемых гра­ниц. Линия Мажино превратилась в «пустышку» — неразру­шимый, но обладающий жесткой и поэтому неспособной к адаптации структурой, объект.

Дальнейшие исследования прольют больше света на связь между неврозом навязчивых состояний и паранойей. Одно кажется определенным: при обоих заболеваниях, в от­личие от истерии и неврастении, наблюдается очень неболь­шая вероятность ремиссии или спонтанного излечения, и скорее имеется тенденция к постоянному ухудшению ситуа­ции. Неудивительно, что это напоминает порочный круг па­ранойяльного метаболизма и всевозрастающую склонность к избеганию у страдающего неврозом навязчивых состоя­ний. Оба эти явления постепенно приводят к распаду, де­зинтеграции личности. На продвинутых стадиях заболевания оба типа теряют способность улыбаться, ценить юмор. Они всегда смертельно серьезны.

Открытие паранойяльного ядра в обсессивном неврозе влечет за собой одну опасность. Можно поддаться искуше­нию «срезать угол» и заниматься одним ядром. Это будет серьезной ошибкой и только увеличит потребность в заня­тиях, связанных с «пустышкой», и страдания невротика. Не­обходимо, следовательно, «отточить», обострить притуплён­ную агрессивность. Для этой цели возможно использование симптома, который всегда встречался мне в подобных слу­чаях и который обладает тем преимуществом, что является феноменом контакта, хотя зачастую и искажается проекци­ей. Человек с обсессивным характером любит причинять боль и выставлять людей дураками: отношение, часто хитро скрываемое (например, тогда, когда людей заставляют чув­ствовать себя глупыми, бессильными или сконфуженными), но на ранних стадиях проявляющееся в очень примитивной

228 ^ Ментальный ме та болизм

форме. Достаточно интеллигентный молодой человек зада­вал своему отцу, обладающему университетской степенью, глупые вопросы вроде: «Папочка, ты такой умный, я уверен, ты можешь сказать мне, сколько будет трижды четыре?» Если, однако, обсессивные невротики проецируют свое дуракава-ляние, они даже не извлекают из него удовольствия и живут в постоянном страхе, поддерживая в себе иллюзию, что из них делают дураков.

Лечение невроза навязчивых состояний должно предот­вратить дальнейшее распространение избегания агрессив­ности и провоцировать ее непосредственное выражение. Как только это оказывается достигнутым, лечение сводится к методу, применяемому к параноикам, которым мы обязаны помочь разорвать порочный круг проекции/интроекции и об­ратить этот процесс вспять путем возобновления здорового функционирования Эго.

Не имеет значения, в каком месте был впервые разор­ван порочный круг, при условии, что структура действий дер­жалась в уме, сама работа проводилась с позиций холизма и в ней присутствовали целиком и полностью все три ос­новных момента:

(1) Тщательное размельчение телесной и духовной пищи в качестве подготовки к ассимиляции; особое внимание дол­жно уделяться извлечению наружу подавленного отвращения и «пережевыванию» интроекций.

(2) Функция чувства дефекации и развитие способности выносить смущение и стыд. Обучение распознаванию и ас­симиляции проекций.

(3) Снятие груза ретрофлексированного.

Теперь мы разобрались со всеми пунктами вышеука­занного предписания за исключением «способности выно­сить смущение и стыд» (в пункте 2), которое требует к себе несколько большего внимания.

Глава 13

^ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ СОПРОТИВЛЕНИЯ

Существует разделение на соматические, интеллектуаль­ные и эмоциональные сопротивления в соответствии с тремя аспектами человеческого организма: телом, разумом и ду­шой. Подобная классификация сопротивлений является, ко­нечно, искусственной. Все три аспекта будут присутствовать в каждом случае, но в разной степени и разной компоновке. В большинстве случаев, однако, один из аспектов будет доми­нирующим и обеспечит более удобный подход к остальным.

Предыдущие главы были посвящены сенсомоторным (со­матическим) сопротивлениям. Интеллектуальные сопротивле­ния — это оправдания, рационализации, словесные требова­ния совести и цензора, важность которых была доказана Фрейдом. Но, несмотря на подчеркивание в основном психо­аналитическом правиле важного значения смущения, его тео­ретические интересы лежали скорее в сфере детального ис­следования интеллектуальных, нежели эмоциональных сопро­тивлений. И по сей день эмоциональные сопротивления — за исключением враждебности — не входят в круг интересов психоанализа настолько, насколько они этого заслуживают.

Мы можем поверхностно классифицировать эмоции на дополняющие и недополняющие, ЯТ и ф, положительные и отри­цательные.

Среди неполных эмоций числятся беспокойство и печаль, служащие выразительными примерами. Печаль может длить­ся часы и дни, если не набирает достаточной силы для того,

230 ^ Ментальный метаболизм

чтобы разрядиться в порыве плача, который восстановил бы равновесие в организме.

Беспокойство связано с ворчанием и нытьем и соотно­сится с неуверенным откусыванием кусочков пищи. Беспо­коящийся человек не доводит действия до конца, агрессия частично подавлена и возвращается к нему в виде нытья и беспокойства. Ее постигает обычная судьба подавленной аг­рессии: она либо проецируется и тем самым превращается в пассивность («Я беспокоюсь насчет того или сего», «Мысль о том, чтобы пойти на эти танцы, все время беспокоит меня»), либо ретрофлексируется («Я так беспокоюсь, что это меня в могилу сведет»).

Если мать никак не выражает раздражение, вызванное по­здним приходом дочери, оно превращается в беспокойство или фантазии о несчастных случаях. Если она «испилит» ее по приходе домой, ситуация окажется завершенной; но если она не решится так поступить, или если ей приходится разыг­рывать дружелюбие и любовь, она поплатится за свое лице­мерие бессонницей или, по меньшей мере, кошмарами.

Мальчик прекращает беспокоить свою мать сразу же, как только она даст ему сладости, как только действие было предпринято. Среди «беспокойных» взрослых всегда имеют­ся те, кто не предпринимают действие сами, но ждут, пока за них это сделают другие. Неспособность обсессивного типа к выполнению действий ввергает его в постоянное беспо­койство; вечная раздраженность параноика обязана своим возникновением неосознанным и незаконченным попыткам переделать свои проекции на новый лад. Один из моих па­циентов, обсессивно-паранойяльный тип с доминирующими обсессивными чертами, неделями беспокоился по поводу малюсенького пятнышка у себя на пальто. Он не пытался удалить это пятнышко, поскольку боялся прикасаться к гря­зи. Ему хотелось попросить жену удалить это пятнышко за него, но он подавлял и это желание и продолжал беспоко­иться сам и своим молчанием беспокоил жену. Это была действительно незавершенная ситуация, если учесть, что для ее завершения, удаления пятна, ему потребовалось бы зат­ратить всего пару минут.

Эмоцией, относящейся к незавершенным ситуациям, мы называем чувство обиды, которое невозможно понять пра­вильно, не оценив значимость цепляющегося отношения. «Цепляющийся» человек не может отпустить свою добычу, от­казаться от нее и обратиться к сулящим лучшие перспективы

^ Эмоциональные сопротивления 231

занятиям или людям. В то же время, он неспособен успешно иметь дело с тем, кто стал объектом его фиксации: усиливая «присасывание», он не прекращает попыток извлечь что-то из уже выдохшихся взаимоотношений, не получая больше удов­летворения, а лишь изматывая себя и усиливая чувство оби­ды. Это, в свою очередь, приводит к еще более сильному «цеп-лянию», и гонка по все более расширяющемуся порочному кругу происходит ad infinitum.

Он не желает осознавать тщетности своих стараний, так как, с другой стороны, неспособен оценить возможности, от­крывающиеся ему при переходе к новому полю деятельности (дентальная импотенция). «Обиженный» проецирует свою дентальную потенцию на объект фиксации и тем самым на­деляет его неукротимой мощью, которой затем приходится подчиняться самому «обиженному». Благодаря проекции он оказался не в силах создать адекватные отношения. Он не может ни отклонять, ни соглашаться с тем, что делает или говорит объект фиксации. Хотя он и неспособен соглашаться, он обнаружит, что надоедливо твердит одни и те же возраже­ния — «ноет», а не «пережевывает» и не «переваривает» дейст­вие или высказывание. Если бы «обиженный» ассимилировал ситуацию, ему пришлось бы выпустить добычу, порвать с объектом фиксации, завершить ситуацию, пройдя через эмо­циональный переворот, вызванный работой оплакивания, с тем, чтобы достичь нулевой точки смирения и свободы.

Потребность организма в завершении эмоциональных си­туаций лучше всего может быть продемонстрирована путем сравнения с процессом выделения. Мочу можно удерживать долгие часы, но мочиться возможно не долее минуты. Сдер­живание эмоций ведет к эмоциональному отравлению, так же как удерживание мочи вызывает уремию. Люди могут быть отравлены ожесточением по отношению ко всему миру, если им не удается разрядить свою ярость по отношению к отдель­ному объекту.

И снова я должен предостеречь от принятия идеи, со­гласно которой, эмоции являются мистическими энергиями. Они всегда связаны с событиями в соматической сфере до такой степени, что часто бывает трудно отличить незавер­шенную эмоцию от незавершенного действия. Подобным же образом термины «катарсис» или «эмоциональная разрядка» станут теми выражениями, которые мы будем временно ис­пользовать, пока не узнаем больше о функциях, вовлеченных в этот процесс.

232 ^ Ментальный метаболизм

If и ф эмоции могут быть аутопластическими и аллоплас-тическими. Аллопластическое ф принимает форму разрушения объекта (удовольствие от разгрызания хрустящей пищи, не­истовой ярости и т.д.); аутопластическое разрушение — это резиньяция (отказ от объекта), работа оплакивания, соп­ровождающиеся в случае успеха плачем. Подавление плача вредно, поскольку оно препятствует приспособлению орга­низма к потере или фрустрации. Когда кто-то причиняет вам боль, плач — не обязательно на виду у всех — процесс цели­тельный. Воспитательный принцип «мальчики не плачут» спо­собствует паранойяльной агрессии. Даже сержанты полиции порой говорят: «Не надо давать сдачи; лучше поплачь!»

Древние греки совершенно не стыдились плакать, хотя Ахиллес и был достаточно «крутым парнем». В современной литературе, особенно русской и китайской, часто можно про­читать, что герой плачет. Наряду с большей эмоциональной независимостью человек получает возможность независимо действовать (партизанская война).

Дифференцировка t, как мне кажется, заключается в сле­дующем: аллопластическое разрушение представляется имеющим преимущественно физическую природу, аутоплас­тическое — химическую. Аутопластическое разрушение, на­правленное вовне, проявляется как бессильная ярость или злословие, месть посредством слов. Оно больше походит на плевок, чем на укус, и представляет малую ценность для организма.

Для того, чтобы понять «позитивные» и «негативные» эмо­ции, нам придется вспомнить закон диалектики о переходе количества в качество.

^ Всякая эмоция, всякое ощущение превращается из при­ятного в неприятное, когда его напряжение или интенсивность превышает определенный предел. Горячая ванна может сперва оказаться приятной, но чем выше становится темпера­тура, тем более неприятной она будет, пока не достигнет той точки, когда мы обваримся, и наша жизнь окажется в опаснос­ти. Для большинства людей чай обладает неприятным горь­ким вкусом, но добавьте одну-две ложки сахару, и вкус ста­нет приятным; добавив его сверх того, вы почувствуете тош­нотворную приторность и скорее всего не станете пить такой чай. Дети любят, когда их обнимают, но им вряд ли понравит-

^ Эмоциональные сопротивления 233

ся, если вы начнете сжимать их так, что «дух перехватит». В условиях патологии гордость сменяется стыдом, аппетит — от­вращением, любовь — ненавистью. Дети легко переходят от смеха к плачу. Воодушевление и апатия, приподнятое настро­ение и депрессия представляют собой еще несколько эмо­циональных противоположностей.

Негативные эмоции возбуждают желание избавиться от них. Они, однако, не могут превратиться в свои приятные про­тивоположности, если мы не допускаем их разрядки, смены чрезмерного напряжения терпимым и дальнейшего перехода к нулевой эмоциональной точке.

Эмоции поддаются контролю, но весьма сомнительно, что они могут быть подавлены и вытолкнуты в бессознательное. При благоприятных условиях они разряжаются мельчайшими дозами (досада, например, провялятся в угрюмости), при ме­нее благоприятных обстоятельствах они либо проецируются, либо контролируются, и поддержание контроля требует по­стоянной бдительности.

Неспособность выносить неприятные ситуации мобили­зует «предателей» организма: смущение и стыд.

Застенчивость — это тот же стыд в более мягкой форме, противоположный его полюс — гордость. В случае наличия этих эмоций, например, смущения, личность стремится стать «фигурой», противостоящей фону окружения. Если попытка ребенка показать свои успехи в каком-либо деле встречает интерес, похвалу и подбадривание, это будет способствовать его развитию; но если справедливая оценка удерживается при себе, похвала и известность становятся для него более значимыми, нежели само делание. Ребенок, вместо того что­бы концентрироваться на объекте, делает центром своего внимания самого себя. Лишите ребенка разумной похвалы, и у него появится постоянная, часто неутолимая, жажда ее. Экс­прессия превращается в выставление напоказ, но попытки пускать пыль в глаза по большей части встречают отпор. Само достижение упускается из виду, тогда как его эксгиби-ционирование осуждается и подавляется. Подавление, в та­ком случае, превращает эксгибицию в нечто ей противопо­ложное, в ингибицию (задержку, торможение); вместо того, чтобы «выносить наружу», ребенок «прячет внутрь себя» («ех-habere» и «in-habere»).

Если естественное выражение чувств ребенка встреча­ется в штыки, гордость оборачивается стьщом. Хотя стыд под­разумевает склонность к слиянию с фоном, исчезновению,

234 ^ Ментальный метаболизм

такого не происходит; изоляция от среды осуществляется символическим путем: лицо и другие части тела закрываются (краской стыда или руками), ребенок отворачивается, но, слов­но поддавшись каким-то чарам, стоит на месте как приклеен­ный. Психологический аспект этого явления особенно инте­ресен. В соответствии с сильным чувством разоблаченности кровь приливает к действительно обнаженным частям тела (щекам, шее и т.д.) вместо того, чтобы направляться к тем частям тела, которые провоцируют появление чувства стыда (мозг: онемение, неспособность мыслить, пустота в голове, головокружение; мышцы: неуклюжесть, невозможность дви­гаться; гениталии: омертвелость, фригидность вместо ощу­щений и эрекции).

Так как наши способы выражения многообразны, мы спо­собны испытывать стыд почти за все. Вообразите замеша­тельство типичной крестьянской девушки, одетой в свое луч­шее воскресное платье, под презрительным взором светской модницы. С подлинной наивностью, безо всякого желания ока­заться на первом плане, она даже не испытает смущения.

Для ребенка, построившего в саду замок, очень важно, заинтересуется ли и оценит ли его мама или станет кричать: «Посмотри, какой ты грязный! Что за беспорядок ты наде­лал! Тебе должно быть стыдно за себя!» Этот последний ча­сто слышимый упрек принимает особенное значение для воспитания, поскольку не ограничивает вину каким-либо от­дельным действием или положением, но осуждает и клей­мит личность в целом.

Я назвал стыд и смущение предателями организма. Вме­сто того, чтобы способствовать здоровому функционирова­нию организма, они препятствуют ему и тормозят его. Стыд и смущение (и отвращение) — те неприятные эмоции, которых мы стараемся избегать. В первую очередь они — орудия по­давления, «опосредующие способы», образуемые неврозом1. Также как предатели идентифицируют себя с врагом, а не со своим собственным народом, так и смущение со стыдом, зас­тенчивостью и страхом ограничивают экспрессию индивида. Выражение чувств становится их подавлением.

Теперь становится очевидной ценность следования ос­новному аналитическому правилу. Способность выдерживать смущение выносит подавленный материал на поверхность,

10ни, в свою очередь, имеют в своем распоряжении мышечную систему.

^ Эмоциональные сопротивления 235

ведет к появлению уверенности и способности к контакту и помогает пациенту принять ранее отвергнутый материал в результате поразительно облегчающего жизнь открытия, что факты, вызвавшие смущение, могут быть не таким уж и кри­миналом и способны даже вызвать интерес у аналитика. Но если пациент подавляет свое смущение вместо того, чтобы выражать его, у него появятся бесстыдные, нахальные ухват­ки, и он начнет «пускать пыль в глаза» (без настоящей уве­ренности). Бесстыдство ведет к потере контакта. Потакание смущению (подавление) приводит к лицемерию и чувству вины. Поэтому аналитик просто обязан довести до сознания пациента, что ни при каких обстоятельствах тот не должен заставлять себя говорить что-либо ценой подавления сму­щения, стыда, страха или отвращения. Опасность подав­ления либо сопротивляющихся эмоций, либо действий, вы­зывающих неприятную эмоцию, должна постоянно держаться в уме наряду с требованием, что для анализа необходима завершенная ситуация; эмоции сопротивления плюс подав­ленные действия.

Взяв за пример агорафобию, мы видим, что наши пациен­ты избегают пересекать улицу и позволяют своему страху диктовать им, что делать или, скорее, чего не делать; или ина­че, если совесть или окружающие требуют от них самоконт­роля, они начнут подавлять свой страх. Они могут преуспеть в этом, лишь становясь напряженными и онемелыми, еще более усложняя тем самым свою невротическую позицию.

Успешное лечение фобии требует от пациента сопротив­ляемости как страху, так и побуждению действовать. Я раз­работал метод лечения, сравнимый с «заходом на посадку» в авиации. Студент летного училища делает несколько захо­дов до тех пор, пока ситуация не оказывается благоприят­ствующей посадке. Подобным же образом каждая новая по­пытка пациента пересечь улицу выносит на поверхность ка­кую-то долю сопротивления, ту долю, которая должна пройти анализ и трансформироваться в адекватную функцию Эго, и так должно происходить до тех пор, пока ситуация не окажет­ся подходящей для пересечения улицы. Давайте предполо­жим, что агорафобия протекает на фоне бессознательного желания совершить самоубийство. Пониженная бдительность, возникающая вследствие онемения, способна лишь увеличить шансы пациента быть задавленным при «форсированном» пе­ресечении улицы. Если мы принципиально оставим в покое его страх и заставим пациента сперва осознать, что он боится

236 ^ Ментальный метаболизм

не улицы самой по себе, но транспорта; если мы позволим ему преодолеть его преувеличенный страх машин, мы помо­жем ему сделать первый шаг на пути к нормальности. По­зднее мы возможно обнаружим за его страхом быть убитым желание убить кого-то другого и то, что это желание настоль­ко сильно, что его страх, очевидно, оправдан.

Один из наиболее интересных неврозов, который можно назвать «парадоксальным неврозом», возникает как следст­вие сопротивления сопротивлению. Таким образом, подавлен­ный стыд трансформирует характер, делая его бесстыдным («pudere» = «быть пристыженным»), нахальным1 («даже не краснеет»). Подавление отвращения не ведет к появлению аппетита, но к жадности и склонности набивать живот.

Определенные перверсии обязаны своей парадоксаль­ностью попыткам управлять эмоциональными сопротивления­ми. Мазохист, хотя он и сознательно ищет боли, боится ее, и, несмотря на все попытки привыкнуть к ней, никогда не будет в силах вынести ее сверх определенного предела. Эксгиби­ционист постоянно занят подавлением стыда. Вуайериста («подглядывающий Том») бессознательно отталкивает вид того, за чем ему хотелось бы наблюдать.

Одно из фрейдовских определений невроза утверждает, что это подавленная перверсия. Дело обстоит как раз наобо­рот. Перверсия и есть невроз, тогда и до тех пор, пока она содержит в себе незавершенную ситуацию. Вуайерист не мо­жет смириться с тем, что он видит, и поэтому подглядывает снова и снова. Как только он убеждается в том, что он видит нормальное явление, его любопытство удовлетворяется и тем самым сводится к нулю.

Общим для всех этих случаев является то, что подавле­ние эмоциональных сопротивлений отбирает у субъекта боль­шую часть его энергии и интереса к жизни. То, чем они зани­маются, по большому счету, так же изматывающе и бессмыс­ленно, как попытки удерживать мяч под водой, надавливая на него сверху, чтобы он не всплыл. Стыд, отвращение, смуще­ние и страх должны получить возможность выйти на поверх­ность, попасть в сознание.

^ Осознавание нежелательных эмоций и способность их выдерживать является непременным условием успешного излечения; эти эмоции получат разрядку и тогда они станут

1 Исходное выражение звучит по-английски как «cheeky» — «щекастый» {примеч. перев.).

^ Эмоциональные сопротивления 237

функциями Эго. Именно этот процесс, а не процесс припоми­нания, формирует via regia к здоровью.

Способность выдерживать неприятные эмоции необхо­дима не только для пациента, но и для терапевта. Психоана­литический метод все еще страдает от личностных сложно­стей своего создателя: неспособности Фрейда выдерживать его собственное чувство смущения. В личном контакте, на­сколько я сам переживал и слышал от других, он подавлял свое смущение нелюбезностью и даже оскорбительной гру­бостью. В процедуре психоанализа, как он сам признавал, он чувствовал себя неловко и смущенно под взглядом пациен­та; он избегал неприятного напряжения, организуя аналити­ческую ситуацию таким образом, чтобы не попадаться на глаза пациенту.

Не так важно, что эта процедура стала догмой, которой прочно привержен психоанализ; кому бы не хотелось защи­титься от смущения? Еще независимо от последствий для аналитика, это обуславливает определенный недостаток ана­литического лечения, так как дает пациенту возможность не видеть аналитика, который на него смотрит, а следовательно проигнорировать тот факт, что он находится под наблюдени­ем, и избежать осознавания смущения и стыда, с помощью которых он мог бы оздоровить развитие своего Эго.

Еще важнее, чем все эти эмоциональные сопротивления, оказывается неэмоциональное сопротивление, которое мы называем «сила кролика». Ни либидозный катексис, ни ин­стинкт смерти, ни обуславливание, ни теория запечетлевания никак не раскрывают истинных условий. Установка пустышки и страх неизвестности немного объясняет нежелание изме­няться, но инерция и подлиная природа привычки остается самой темной загадкой.

Для практических целей нам может быть достаточно зна­ний о том, что привычки — это экономное приспособление, которое облегчает решение задач функции Эго, так как со­средоточение возможно только на одном объекте в одно и то же время. В здоровом организме привычки согласованы, нацелены на поддержание целостности. При некоторых ус­ловиях, например при взрослении или изменении окружения, привычки становятся неадекватны. Вместо поддержки це­лостности они разрушают ее, ведут к дисгармонии и конф­ликту. В таких случаях требуется реавтоматизация — проти-

238 ^ Ментальный метаболизм

вопоставление нежелательным привычкам тренировки жела­тельных установок.

Подход Ф.М.Александера к этому вопросу наиболее ин­тересен. Он ставит торможение перед активностью (пережи­вание торможения идентично переживанию «точки творчес­кого безразличия» по Фридландеру). Здесь не место обсуж­дать его отвержение организмических влечений, которые при­водят к «забыванию вспомнить» (т.е. неосознанный саботаж, страх изменений). Я хочу указать, что его «торможение» при­водит к деавтоматизации привычек и дает шанс почувство­вать влечение за привычкой.

Давайте рассмотрим такой пример: у человека есть при­вычка вскакивать и ходить из угла в угол во время разгово­ра с кем-нибудь. Вспоминая о том, что нужно сдерживать эту привычку, он может ее преодолеть, но основное влече­ние, поднимающее его с места, остается незатронутым1. Возможно, он привычно смущается или впадает в панику, но он осознает только, что немножко нервничает. Он встает и уходит от тех людей, с которыми имеет дело, он прячется в раковину и это его единственный способ разобраться в своих мыслях. Другая возможность заключается в том, что во время разговора он становится раздраженным. Вместо того чтобы выразить свое раздражение, он убегает. И опять он ничего не узнает про свою потребность, кроме того, что чувствует себя утомленным.

Затормаживая, подавляя свой импульс, он, однако, удер­живает его размытым, он осознает «голый» импульс. Я обна­ружил, что очень небольшой результат достигается отторма-живанием значения импульса и переобуславливания, если одновременно с этим мы ничего не делаем с мощным внут­ренним влечением. Самый простой способ сделать это — под­держать его выражение. Если человек попросит своих коллег подождать немного, потому что он смущен или ему нужно дать выход своему раздражению, он сможет изменить неприятную привычку на адекватное управление ситуацией.

Однако это все детали. Они не умаляют ни в малейшей степени ценности выводов Александера о том, что человек должен замереть, прежде чем приступать к действиям или размышлениям. Чистым переобуславливанием он уменьша-

1 В этом отношении техника Фрейда напоминают технику Алексанцера, при которой исцеление происходит благодаря фрустрации — очень «де­ятельная» техника, решительно препятствующая спонтанным импульсам пациента.

^ Эмоциональные сопротивления 239

ет (но не избегает полностью) опасность развития парано­идной установки. Люди, не способные к «сублимации», ло­мая свои привычки, лишают себя энергии выражения и бу­дут однозначно проецировать свои импульсы (которые пер­воначально вели к формированию этих привычек) и стано­виться не счастливее, но опустошеннее.

Александер больше всего интересуется и больше всего занимается сверхнапряженными людьми; его «торможение» соотносится с высвобождением присасывания (Verbissenheit), и если ему успешно удается разместить эту инфантильную установку благодаря сознательному планированию, он ко­нечно достигает фундаментальных изменений. Он правиль­но подчеркивает трудности, которые переживают люди в связи с изменениями. К счастью, не все человечество фик­сировано на установке присасывания, к счастью, еще оста­лось некоторое количество жующих людей, которые хотят и могут осуществить изменения в себе и в других.

Метод «торможения ложных установок» Александера и его сосредоточение на правильных установках настолько же неэффективно и односторонне, как и подход Фрейда, кото­рый сосредоточен на анализе нежелательных установок. Требуется комбинирование, синхронизация анализа и пере-обуславливания. Разрушение и построение — это просто стороны единого неделимого процеса организмической ре­организации.

Часть третья

^ ТЕРАПИЯ СОСРЕДОТОЧЕНИЕМ

1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   30

Похожие рефераты:

Что такое психотерапия?
Мария Андреева ведущий тренер, супервизор, гештальт-терапевт, Московский Гештальт Институт
Учебно-методическое пособие Караганда 2011 удк 615. 065 Ббк 53. 52...
Учебное пособие предназначено для студентов старших курсов медицинских вузов, интернов, резидентов, клинических фармакологов, практических...
Мария Андреева ведущий тренер, супервизор
Мария Андреева ведущий тренер, супервизор, гештальт-терапевт, Московский Гештальт Институт
Мария Андреева ведущий тренер, супервизор
Мария Андреева ведущий тренер, супервизор, гештальт-терапевт, Московский Гештальт Институт
Мария Андреева ведущий тренер, супервизор
Мария Андреева ведущий тренер, супервизор, гештальт-терапевт, Московский Гештальт Институт
Мария Андреева ведущий тренер, супервизор
Мария Андреева ведущий тренер, супервизор, гештальт-терапевт, Московский Гештальт Институт
Ж. М. Робин гештальттерапия
Московского Гештальт института. Автор данной книги Жан-Мари Робин, вице-президента Европейской Ассоциации Гештальт-терапии, директор...
Методические рекомендации Гродно 2007 удк 37. 018 Ббк 373. 1 О 21...
Учреждение образования Гродненский государственный областной институт повышения квалификации и переподготовки руководящих
Краткий курс менеджмент а. Большаков учебное пособие санкт-Петербург...
Б79 Менеджмент / Учебное пособие. — Спб.: «Издательство "Питер"», 2000. — 160 с.: ил. — (Серия «Краткий курс»)
Методические рекомендации для учителей начальных классов Гомель 2004...
Учреждение образования «Гомельский государственный областной институт повышения квалификации и переподготовки руководящих работников...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
referatdb.ru
referatdb.ru
Рефераты ДатаБаза