Александр Обухович. Цикл статей «Реальный сектор» Свою промышленность мы проспали, проели и потеряли 07. 12. 10


НазваниеАлександр Обухович. Цикл статей «Реальный сектор» Свою промышленность мы проспали, проели и потеряли 07. 12. 10
страница1/7
Дата публикации19.04.2013
Размер0.94 Mb.
ТипДокументы
referatdb.ru > Экономика > Документы
  1   2   3   4   5   6   7
Александр Обухович. Цикл статей «Реальный сектор»

Свою промышленность мы проспали, проели и потеряли 07.12.10

Фермер Шруб как опасность для нашей экономики 07.12.10

Заграница нам не поможет 07.12.10

Короля играет экономическая свита 17.12.2010

Кому спасать утопающего 22.12.2010

Забыть про свой путь и пойти цивилизованным.

28.12.2010 Часть 1

04.01.2011 Часть 2

10.01.2011 Часть 3

Модернизации…, инновации…, инвестиции? 25.01.2011

Рельсы в никуда 31.01.2011

Человеческий капитал: бедная богатая Беларусь 09.02.2011

Выйти из тупика без программы и команды 16.02.2011

Реальный сектор. Свою промышленность мы проспали, проели и потеряли

07.12.10 14:22

Глядя как по очереди хиреют и умирают наши промышленные гиганты советских времен ("Горизонт", МПОВТ, "Белвар", "Планар", "Луч", кто следующий?), как мучаются, борясь за выживание, многие и многие предприятия, задаешь себе вопрос: в чем перспектива? На чем реально основано убеждение нашего президента, что "жить будем лучше, жить будем веселее…"?

Разработка и реализация государственной экономической политики в нашей стране возложена на Министерство экономики. В частности, в Положении о Министерстве упомянуты разработка "общей стратегии и главных направлений социально-экономического развития в республике, создания условий для устойчивого экономического роста и повышения благосостояния населения, научно обоснованных концепций, программ и прогнозов социально-экономического развития Республики Беларусь на долго-, средне-, краткосрочную перспективу и на текущий период в целом по республике".

Это – по положению. По жизни оказалось далеко не так.

^ Советское наследие проедено

Сразу отмечу, что про научную обоснованность "концепций, программ и прогнозов" за последние 20 лет говорить вообще не приходится. В одном из выступлений наш президент признал, что "экономику страны строили наощупь", исходя скорее не из каких-то положительных примеров, а из отрицательных примеров соседей. Так что получилось то, что получилось. Два экономических НИИ, кафедры вузов, экономические службы министерств экономики и промышленности, Администрации президента оказались "пустышками", не способными ни сами разработать программу действий, ни организовать ее совместную разработку.

Что касается общей стратегии, то ее сформулировали просто: сохранить что только возможно из советского прошлого. Главными направлениями стали сельхозпроизводство и социальная сфера. Промышленность была отдана "на откуп" директорам. Конечно, от них требовали избегать массовых сокращений, их давили доведенными показателями, щемили проверками. Но что и как производить, как продать – решали и решают они сами.

Такая стратегия была обоснована в период 1991-98 гг, когда, на волне развала, удалось прихватить у наших соседей часть рынков сбыта, высвободившихся в результате краха их собственных предприятий. Ни времени, ни ресурсов для реализации каких-то проектов тогда не было. Но сегодня эта общая стратегия потерпела фиаско. И не могла не потерпеть, поскольку внутренних источников для ее финансирования в стране как не было, так и нет. А тем временем у нас сложилась база расходов государства, которую очень трудно сократить. Развитая социальная сфера, которой мы справедливо гордимся, на свое содержание требует очень больших затрат. Сельхозпроизводство во всем мире дотационно, а у нас – не только дотационно, но еще и убыточно. Правда, убытки сокращаются, сказываются госинвестиции в отрасль, но серьезной поддержки бюджету агросектор в ближайшие годы оказать не сможет. Таможня, налоги, транзит, сфера услуг сами не смогут закрыть потребности бюджета. А промышленность даже себя не содержит, потихоньку проедая советское наследство. Правительство закрывало "дыру" в бюджете спекуляциями (нефтью, калием, ранее – водкой и сахаром, и проч., и проч.), изъятиями из реального сектора, ростом внутреннего долга. А с нынешнего года – ростом внешних долгов. Накопления в стране продолжают оставаться отрицательными, условий для устойчивого экономического роста и повышения благосостояния населения сегодня в стране нет. Даже для обеспечения текущих расходов правительство взяло курс на дальнейшие внешние заимствования и приватизацию. Но это – сугубо краткосрочные вливания: кредиты надо возвращать, выручка от продажи предприятий съедается текущими расходами очень быстро. А дальше то что?

^ Проспать революцию. И не одну

Изначально было ясно, что экономика нашей страны может основываться только на обрабатывающей промышленности. Только здесь может быть создано нужное стране количество рабочих мест. Полезных ископаемых, по большому счету, у нас нет. Финансовых ресурсов в значимых для международной торговли масштабах не накопили. Остальные сектора могут играть лишь сугубо вспомогательную роль.

В промышленность инвестиции шли ежегодно, и рост объемов наша статистика регулярно фиксировала. Почему же так грустно смотреть на состояние наших заводов?

Гробить промышленность начало еще советское правительство. Мало того, что с начала 80-х систематически недозакладывалась амортизация, так еще и проспали 2-3 технологические революции. А ведь структура промышленности и организация производства определяются не идеями или историей предприятий, а оптимальными формами использования техники и технологий!

В конце 1990-х мы обсчитывали возможность применения в республике высокопроизводительных станков типа Pittlier 51-6. Для тестовой детали были получены следующие результаты по ожидаемой себестоимости производства:

- при производстве на станках типа 16К20 (основной станок нашей промышленности, разработан в конце 1970-х) себестоимость составляла 1,7 доллара;

- при производстве на токарных автоматах – 56 центов;

- при закупке детали в Чехии – 12 центов;

- при производстве на станках типа Pittlier 51-6 при работе в одну смену – 18-20 центов;

- при производстве на станках типа Pittlier 51-6 на малом предприятии при работе в две смены – 8 центов.

Оборудование высокопроизводительное. Даже крупные наши предприятия загрузить его больше, чем в одну смену сами не смогут. Выставляя цены по фактической себестоимости, заказов не наберут: потребителям выгоднее будет купить деталь в Чехии. Такая же ситуация и по многим другим видам современного оборудования. А малых межотраслевых высокотехнологичных производств, основы современной промышленности, в республике как не было, так и нет. И дорогостоящие современные станки у нас закупались только для нужд крупных предприятий.

Так что независимость мы встретили с порядком устаревшей промышленностью в структуре, которая отторгает современную технику. А тут еще 1990-е годы, было не до модернизации промышленности: просто выживали. Съели запасы, потеряли оборотные средства и кадры. Еще на пару поколений оборудования отстали от конкурентов. Что же касается роста объемов, то падение в начале 1990-х было так велико, что расти можно было почти без инвестиций: включил пару простаивающих станков – и мощности увеличились! В 1998-2008 гг (наши "тучные годы"), на волне спроса из России, у нас был шанс модернизировать свою промышленность. Но, за исключением отдельных предприятий (и то благодаря не государственной политике, а фанатизму некоторых директоров), рост объемов шел на старой технической базе, с высокой себестоимостью и все большим отставанием по качеству продукции. Тем временем рынок России стал быстро насыщаться как собственной отверточной сборкой, так и импортом из Китая. Наш рынок сбыта там стал стремительно сужаться. Даже в "тучные годы", когда, казалось, продать можно было все, мы теряли производства: телевизоров, велосипедов, наручных часов, бытового электроинструмента, микросхем.

^ Суета без результата

И что же правительство? Говорит, промышленностью занималось. Инвестировали. По мере возможности. Помогали расширить сбыт по дипломатическим каналам. Постановления принимали. Суеты было много, результатов нет.

И причины здесь не только в недостатке средств. Причин несколько.

Во-первых, причиной является передача предприятий "на откуп" директорам. В какой-то мере это оправдано для крупных предприятий, большая часть операций которых проходит за рубежом. Но, вообще говоря, директор должен осуществлять оперативное управление, стратегию развития предприятия должен определять собственник. Для госпредприятий – государство. Минпром и Минэкономики эту работу провалили полностью, оценка работы директора идет на уровне дилеммы: директор "хороший парень" или "плохой парень" и все чаще – на основании клановых интересов. Не случайно погибли госинвестиции в "Горизонт" и "Интеграл": проверить обоснованность заявок директоров и бизнес-планов предприятий было некому. Ну а самовластие директоров мелких предприятий, особенно – не минских, для Минпрома и иже с ним – лишь повод этими предприятиями не заниматься.

Во-вторых, причина – в амортизационной политике государства. В идеале нормально работающему предприятию амортизационных отчислений должно хватить, чтобы по истечении нормативных сроков купить новое оборудование, построить новые здания и сооружения. На Западе считается нормой, когда предприятие, отдав всю прибыль на дивиденды собственнику, только за счет амортизации стабильно работает и наращивает объемы с темпом 2-3% в год. А у нас – почти на каждом предприятии масса свободных площадей, по стране – тысячи единиц незадействованного оборудования. Если на все это правильно начислить амортизацию, ни о какой прибыли подавляющей доли предприятий и речи идти не будет. Так, в 2001 г на "Белваре", недоначисленная амортизация раз в 15 превосходила объявленную прибыль! По "Интегралу" ситуация, думаю, еще хуже. А чтобы окончательно побудить предприятия не начислять амортизацию, установлен порядок, когда каждый купленный предприятием станок облагается НДС дважды: сначала при покупке, потом – через амортизацию. Такого нигде в мире нет. Такая амортизационная политика и приводит к проеданию национального капитала, вложенного в промышленность. Здания как здания, хотя и они разрушаются. Но для оборудования темпы морального старения выше, чем темпы физического износа. Стареет и обесценивается это оборудование вне зависимости, работает оно или нет.

В-третьих, причина – в бездарности политики правительства в области занятости. Вообще поддержание баланса между наличием трудовых ресурсов и имеющимися рабочими местами – одна из главных задач любого правительства. Наше решило проблему просто: директора госпредприятий обязаны поддерживать численность работающих в определенных пределах. Сочетание падения физических объемов производства с ограничениями в выводе лишней численности, необходимость нести затраты на содержание излишних стареющих фондов привели к существенным перекосам: на всех наших предприятиях численность управленцев и вспомогательного персонала, исходя из численности основных рабочих, в разы завышена. Ярослав Романчук оценивает численность лишних для экономики республики рабочих мест в 1,5 млн. Думаю, он преувеличивает. Но что только оргтехмероприятиями, без существенных инвестиций, можно высвободить 500-600 тысяч человек – несомненно. Возможно, и больше, но уже потребуются инвестиции. А это значит, что зарплата и социальные платежи, которые через прибыль частью должны были уйти в бюджет, тратятся бесполезно для страны и существенно снижают конкурентоспособность наших предприятий. Не умея организовать работу по созданию реальных рабочих мест, переложив ее на директоров, правительство обеспечило видимость отсутствия безработицы. Директора сами проблему решать заведомо не в состоянии. А кто тогда?

^ Инвестиции в никуда

Правительство гордо рапортует, что инвестирует в народное хозяйство республики большие деньги. Посмотрим.

По международным меркам для обеспечения стабильного роста экономики на 10% в год необходимо инвестировать ежегодно не менее 20% ВВП. Для нас – 8-8,5 млрд. долларов. Но это – для стабильной экономики, которая находится в равновесии. Там доход на вложенный капитал в 10-12% в год считается очень хорошим. У нас, при наличии массы структурных диспропорций и "боговых производств", есть точки, где доходность составит 100% в год, и есть – где инвестиции окупятся в лучшем случае через 20 лет, но делать их придется. Не имея конкретного детализированного плана, можно только предположить, что потребность реального сектора в ближайшие годы составит не менее 8 млрд долларов в год. Это – текущая потребность. А есть еще разовая потребность профинансировать реорганизацию и рационализацию производств. С учетом необходимости профинансировать переезды людей, создание временных рабочих мест – порядка 10 млрд долларов на ближайшие 5 лет.

Сейчас в год, по официальной статистике, мы инвестируем 2,5 – 3 млрд. долларов. Но это – на все про все. Здесь и жилье, и сельхозпроизводство. Часть из этих инвестиций существуют только на бумаге, часть – инвестиции в устаревшие технологии, часть – без необходимости для страны дублируются. Значительная часть – просто возмещение недозаложенной амортизации. (Собственно, недозаложенная амортизация много больше, но, видимо, на часть основных фондов ее уже нет смысла начислять. Проще эти фонды списать.). Какая часть эффективна и каков эффект – неизвестно. Но можно предположить, что эффективными являются часть наших инвестиций в промышленность на уровне 5-7% от потребности. А главные ресурсы нашего предыдущего роста, большие незагруженные мощности и ненасыщенный рынок России, себя уже исчерпали: мощности состарились местами до непригодности, рынок России быстро насыщается своей отверточной сборкой и импортом из Китая. Теперь приходится конкурировать, а к этому очень многие наши предприятия совершенно не готовы.

К сожалению, не готовы не только предприятия. Не готовы и руководители. Немалую долю вины за сложившееся положение несет Министерство экономики. Именно это министерство проводило экономическую политику, исключающую структурные реформы. Не создало эффективных механизмов согласования интересов предприятия и государства. Сформировало гибельную амортизационную политику. Закрывало глаза на скрытую безработицу. И что теперь?

Теперь опубликовано интервью министра экономики Николая Снопкова ("Белгазета", №43 от 1 ноября 2010 г). Оказывается, по мнению министра, крупных проблем в нашей экономике всего две: дефицит текущего счета платежного баланса (по-русски говоря, в бюджете денег нет) и не выстроены отношения с бизнесом, включая проблему распределения и перераспределения (в переводе на русский, пока непонятно, как деньгами бизнесменов на законных основаниях закрывать дыру в бюджете). Кроме того, сменилась основная стратегия в экономике: вместо курса на максимальное сохранение советского наследства берем курс на приватизацию.

Вот и все. И ни полслова о действительных проблемах нашей экономики. То ли министр рассматривал интервью как отписку, то ли и вправду – не готов.

Автор: Александр Обухович

Источник: TUT.BY

Часть II

Реальный сектор. ^ Фермер Шруб как опасность для нашей экономики

Наш президент посетил фермерское хозяйство Шруба и был очарован. Техническим уровнем, порядком, эффективностью работы. Сразу предложил ему взять еще земли в других местах, заговорил о допустимости частной собственности на землю. Сам фермер Шруб в ток-шоу заговорил о необходимости частных крупнотоварных сельхозпредприятий. Это что, поворот в нашей аграрной политике? Или просто истерика, вызванная провалами в политике нынешней?

Еще в начале 1990-х, когда только ленивый интеллигент не ругал колхозно-совхозную систему, был сделан небольшой расчет.

Средний размер колхоза-совхоза на то время составлял около 2000 га. Средний оптимальный размер семейной фермы мясомолочной специализации, при уровне техники советского периода, составлял около 50 га. (Сегодня, думаю, больше 100 га.) То есть те же объемы производства на тех же площадях, что и колхоз, могли обеспечить 40 семейных ферм. Работая, правда, от зари до зари. Вроде бы хорошо. Но частник – он частник и есть. Он должен заниматься своим делом, эффективно хозяйствовать. Остальное ему нужно обеспечить. Встали вопросы: а сколько на этих площадях при такой плотности населения нужно построить детских садов, школ, больниц? Как обеспечить фондовооруженность фермера (которая должна быть в разы выше, чем у среднего колхозника)? Как организовать нормальный уровень сервиса для техники? Это уже – вопросы государства, но тогда ответов на эти вопросы в нашем государстве не нашлось. И фермерское движение в республике широкого развития не получило. А там, где получило, российская Ассоциация фермеров еще 10 лет назад заговорила о неэффективности мелких ферм и стала ратовать за поместья.

Опыт идеального провала

Есть и пример поместья. В России лет 10 назад я познакомился с представителем крупной московской фирмы. Они выкупили на Ставрополье крупный, но полностью "лежачий" совхоз. И вот что он рассказал.

Первым делом уволили всю "контору". Ее здание перестроили в общежитие для работающих вахтовым методом московских "братков". Они обеспечили сокращение воровства. Уже это позволило сделать рентабельным издавна считавшееся убыточным в этих краях животноводство. Уволили даже агрономов: "братки" возили пробы грунтов в Москву, в Тимирязевку, оттуда же ежегодно самолетом привозили специалиста, который давал рекомендации. А уж "братки" следили, чтобы эти рекомендации неукоснительно выполнялись.

Провели полное техперевооружение полеводства. В основном – немецкой техникой. Обеспечили ей достойный сервис. Когда случилась засуха – наняли самолеты и опустили облака на свои поля.

В результате хозяйство из "лежачего" в 3-4 года превратилось в одно из лучших в регионе, стало высокоприбыльным. И одновременно – столкнулись чуть не с бунтом местных жителей. Рабочие места исчезли (техника высокопроизводительная). Жить, подворовывая в совхозе, как привыкли, уже не удавалось. Начался саботаж, мелкие диверсии, посыпались жалобы во все инстанции. Получили полномасштабный социальный конфликт. С аналогичными проблемами, судя по материалам прессы, столкнулись и другие российские сельхозинвесторы: главной проблемой они называли трудоустройство местных жителей, увольняемых при техперевооружении сельхозпроизводства. Да и недавние кровавые события в российской станице Кущевской, похоже, имеют ту же подоплеку.

Приведенные примеры – не частности, свойственные той или иной стране или региону. Проблема – общемировая. Например, Кампучия Лон Нола, проведя "рыночные реформы" и получив огромную американскую помощь, за несколько лет увеличила урожайность риса в 8 (восемь!) раз. И одновременно в кампучийской деревне, впервые за тысячу (!) лет, прочно поселился голод. Как результат, к власти пришел Пол Пот и начал резать. Прежде всего – реформаторов, а потом – и остальных интеллигентов. Так что аграрная политика всегда и везде не столько проблема экономическая, сколько социально-политическая. Фермер Шруб, конечно, молодец. Но широкое распространение его опыта способно вызвать на селе массу социальных проблем, которые заведомо перекроют весь эффект от экономических успехов и его, и его последователей. Особенно если дополнить его, как предлагают некоторые депутаты, передачей совхозов в частную собственность директорам. В этом плане широкое создание крупных частных товарных сельхозпредприятий создает для страны больше проблем, чем их решает.

Выход из сельхозтупика

Но и терпеть дальше сложившееся на селе положение дел возможности нет. Проводимая ныне аграрная политика зашла в тупик. Лишь 10-15% сельхозпредприятий успешны. Существующий уровень закупочных цен обеспечивает для них высокий уровень рентабельности. Они стянули на себя лучшие трудовые ресурсы регионов, заняли ниши первичной переработки сельхозпродукции. Обеспечили приемлемый уровень социальных стандартов для своих работников. И в то же время "нижние" 20% хозяйств обезлюдели, их земля и инфраструктура приходят в упадок. С их уровнем производства при нынешнем уровне закупочных цен хозяйства эти глубоко убыточны, и их убытки перекрывают прибыли успешных хозяйств. Не помогает и программа строительства жилья на селе: низкие зарплаты вымывают качественные кадры, строящееся жилье заселяется, как правило, случайными людьми, не способными помочь поднять хозяйство.

Свою лепту в нарастание проблем в нашем сельском хозяйстве вносит и технический прогресс. Например, на меня большое впечатление произвела работа наших бригад комбайнеров, которые, кроме уборки своих полей, успевают убрать зерно и в России. Есть в Беларуси даже частная фирма, которая на своих комбайнах начинает уборку под Херсоном, а заканчивает сезон под Питером. Если оптимальные сроки уборки зерна в каждой зоне составляют 10-12 дней, за счет сменных инструментов и подбора культур загрузка комбайна в хозяйстве может быть доведена до 20-25 дней, то фирма, работая в 3-4 климатических зонах, способна довести загрузку до 60-70 дней. С соответствующим снижением себестоимости. И если такая фирма возьмет на себя еще и посевную, конкурировать с ней не смогут ни колхоз, ни фермер. Но сельский житель будет начисто отстранен от процесса выращивания зерна. Разве что будет получать ренту в виде арендной платы за землю. Если еще сохранит собственность на эту землю. И техника, и технологии это позволяют уже сегодня. А на подходе – новые поколения техники для выращивания картофеля, других овощей. На одной редиске и клубнике все на селе не проживут.

Пока у нас нет большого смысла поднимать все хозяйства до уровня передовых. Что дотациями, что силами фермеров: нет сегодня таких рынков сбыта, которые способны принять резко возросшие объемы сельхозпродукции. Тем более что рядом – Россия, Украина. Там не всегда будет такой бардак. А ведь там – чуть не половина мировых черноземов, с которыми нашим песочкам конкурировать очень непросто. Прошедшие "молочные войны" - только первые звоночки. Одно дело – продовольственная безопасность, другое – широкомасштабный экспорт, развивать который только на СНГ заведомо неперспективно. Но только под обеспечение продовольственной безопасности у нас – серьезное аграрное перенаселение, столько работников не надо. В сочетании со значительной, хоть и скрытой безработицей в городах экспорт сельхозпродукции и одновременно развитие промышленного производства в сельской местности и малых городах для нас становится национальной проблемой.

А ведь есть советский опыт решения хотя бы некоторых наших проблем. Так, в свое время ЦК КПБ "выкрутило руки" министерствам и заставило их создать филиалы предприятий в наших малых городах. Это потом мы допустили, чтобы крупные предприятия бросили свои филиалы и довели их до упадка. Сегодня, пока промышленность у нас в госсобственности, вынос простых производств на субконтракт на село и в малые города еще возможен. Хотя деградация нашей промышленности делает такой вынос с каждым годом все менее вероятным. В свое время на Брестчине, устав от "латания дыр", перешли к комплексной модернизации колхозов. Прежде всего – на мелиорированных землях. Строили сразу все: дороги, фермы, жилье, магазины, школы, дома культуры. И модернизированное хозяйство сразу выходило на прибыль. По тем временам единицей модернизации был колхоз. Сегодня этого маловато. Если и модернизировать сегодня – нужно комплексно модернизировать район.

Думаю, для пилотных проектов есть смысл выбрать два района: один – на трудоизбыточном западе, другой – на трудодефицитном северо-востоке. Желательно – в "глубинке". У них – несколько разные проблемы. Сделать проект, предусмотрев и небольшие промпредприятия, и фермы, и крупные хозяйства. И всю инфраструктуру. Включая малую энергетику, связь, дороги. Широко обсудить с населением. Пригласить инвесторов. Придут – хорошо, нет – строить силами государства. В кредит. Немедленно перекредитовывая и передавая построенные небольшие промпредприятия и фермы в аренду частникам с правом выкупа. Желательно – по конкурсу.

Уверен, под такие проекты можно получить кредиты во Всемирном Банке или ЕБРР. Заодно, в процессе, они помогут довести проекты "до ума". Да и целевой кредит трудно будет разбазарить на текущие нужды. А в процессе реализации проектов наверняка всплывут такие проблемы, о которых сегодня мы даже не догадываемся. Мы получим опыт, который позволит выработать аграрную политику государства не по наитию, не исходя из личных идей и предпочтений, как сегодня, а реально выполнимую.

Автор: Александр Обухович

Источник: TUT.BY

  1   2   3   4   5   6   7

Похожие рефераты:

Реальный сектор. Свою промышленность мы проспали, проели и потеряли
Горизонт", мповт, "Белвар", "Планар", "Луч", кто следующий?, как мучаются, борясь за выживание, многие и многие предприятия, задаешь...
Александр Обухович, tut. By
Рубрика "Реальный сектор" предполагает серию обзорных статей по разным аспектам нашей экономики с последующим изложением принципов...
Реальный сектор. Выйти из тупика без программы и команды
В одной из своих статей я уже писал, что бедственное состояние белорусской промышленности представляет для нас интеллектуальный вызов....
Государственная программа по форсированному индустриально-инновационному...
Диверсификация производства в «традиционных индустриях» (нефтегазовый сектор, нефтехимия, горно-металлургическая отрасль, химическая...
Реальный сектор. О перекосах постсоветского планирования и роли "своего человека"

Международный региональный семинар
«Реальный сектор экономики и учебные заведения: партнерство для модернизации профессионального образования»
Первая помощь при обморожении и переохлаждении
Входя в дом с мороза, постучим носком о пятку так проверяем, не потеряли ли чувствительность пальцы ног. Если потеряли не снимаем...
Валерия «лучшие песни» 1, 4 сектор 270 000, 280 000 рублей, 2, 3 сектор 300 000 рублей
Сергей лазарев, Константин легостаев, Тимур родригес, Жанна фриске, яжевика (Россия), Дмитрий колдун (Беларусь), лепа, эвелина, группа...
Маркетинговый обзор легкой промышленности
Легкая промышленность любой страны это важнейший многопрофильный и инновационно-привлекательный сектор экономики
В. И. Вернадского, А. Ферсман публикует свою первую научную работу...
Александр Евгеньевич Ферсман родился 8 ноября 1883 года в Петербурге. В 1901 г он поступил в Новороссийский университет, но когда...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
referatdb.ru
referatdb.ru
Рефераты ДатаБаза