Доклад консультанта ипр а. А. Князева на международной конференции «Иран и страны Центральной Азии: пересмотр отношений и перспективы на будущее»


Скачать 264.64 Kb.
НазваниеДоклад консультанта ипр а. А. Князева на международной конференции «Иран и страны Центральной Азии: пересмотр отношений и перспективы на будущее»
страница1/3
Дата публикации24.03.2013
Размер264.64 Kb.
ТипДоклад
referatdb.ru > География > Доклад
  1   2   3


Доклад консультанта ИПР А.А. Князева на международной конференции «Иран и страны Центральной Азии: пересмотр отношений и перспективы на будущее»
Региональная стратегия Ирана в Центральной Азии: эволюция и приоритеты
Существует широко распространенное мнение, что в современной внешнеполитической стратегии Ирана концептуальная установка на превращение в лидирующее государство Ближнего и Среднего Востока рассматривается как задача осуществления исторической миссии ИРИ. Она является приоритетной, однако с течением времени происходит заметная эволюция средств и методов ее воплощения.

Политические силы, пришедшие к власти в ИРИ в 2005 г., синтезировали в своей внешней политике сразу несколько парадигм предшествующего периода: достижение статуса региональной державы (доктрина последнего шаха М. Р. Пехлеви), максимум прагматизма в экономике (концепция президента А.А. Хашеми-Рафсанджани), последовательная интеграция в мировую экономику (идеи президента С. М. Хатами). Применительно к странам Центральной Азии эти стратегии реализуются теперь уже с учетом неоднозначного имеющегося опыта постсоветского времени.

В начале 1990-х гг., сразу же после развала СССР, обнаружив огромное неосвоенное рыночное пространство, Иран стремительно активизировался в новых государствах Центральной Азии, в первую очередь — в Таджикистане, Узбекистане и Туркмении. Многие наблюдатели региональных процессов нередко утверждают, что, активизируясь в регионе, Иран продолжает следовать и одному из важных идеологических концептов своей официальной внешней политики — идее «экспорта исламской революции» («…возрождение ислама в Средней Азии стало органической составной частью устремлений нынешних правителей Ирана», — писал в 1990-х гг. З. Бжезинский [1]). Подобная оценка уже превратилась в один из самых устойчивых стереотипов международной жизни. Однако применительно к странам Центральной Азии эти утверждения на поверку оказываются безосновательными. Постсоветская история стран Центральной Азии знает множество примеров влияния на религиозную сферу со стороны целого ряда других государств — Турции, Пакистана, Саудовской Аравии, Кувейта, но никак не Ирана с его шиитской доктриной в регионе преобладающего распространения суннитского мазхаба. В целом, в 1990-х гг. иранское влияние ограничилось некоторой экспансией на местные рынки иранских товаров (по масштабам не идущей в сравнение с товарной экспансией китайской или даже турецкой).[2] Другим успехом иранской политики в регионе можно считать создание сети культурных центров, вовлекших в сферу своего влияния определенный круг деятелей культуры и часть населения.

Нарастание антагонизмов в отношениях с США и непосредственное утверждение американцев в регионе в конце 2001 — начале 2002 гг. во многом предопределили характер иранской политики в регионе. Весь последующий период основные тактические установки иранской дипломатии в странах Центральной Азии были направлены на постепенное инсталлирование во все сферы, дающие возможность способствовать преодолению внешнеполитической и экономической изоляции Ирана.

Определенным исключением для этих выводов изначально является Таджикистан. Этнокультурная близость таджиков и иранцев сразу обусловила более высокий уровень отношений Ирана с Таджикистаном, нежели с другими государствами региона. Эта специфика иранско-таджикских отношений стала одним из факторов прямого участия иранской дипломатии в мирном процессе по выходу республики из гражданской войны 1992-1997 гг. Иран уже в период перестройки оказывал повышенное внимание Таджикистану, но оно обуславливалось в первое время стремлением расширить сферу своего политического и специфического идеологического влияния. С конца 1992 г. в таджикско-иранских отношениях наметился спад, переходивший временами во вполне ощутимое взаимное отчуждение, в основе которого лежало возникшее в ходе гражданской войны в среде значительной части таджикского общества политическое и идеологическое предубеждение в отношении Ирана. Первоначальные претензии иранских политических кругов на доминирование в Таджикистане быстро оказались дезавуированы и со стороны России. Е.М. Примаков указывает, что уже на начальном этапе российско-иранских контактов по таджикистанской тематике, когда стала ясна бесперспективность усиления иранских позиций в Таджикистане, влияние Ирана и даже «физическое присутствие» в Таджикистане пошли на убыль.. В отношении общей стратегии был сделан вывод, что Иран стремится выйти из изоляции и «принять участие в позитивных процессах на международной арене».[3] Опыт того времени во многом определил формат российско-иранского взаимодействия в Таджикистане в последующем, предотвратив вероятность возникновения прямой конфронтации интересов двух стран.

Тем не менее, определенные круги в иранском политическом истеблишменте продолжают рассматривать Таджикистан не просто как важного политического партнера в регионе, но и как часть некоего «Большого Ирана». К настоящему времени Иран располагает некоторыми рычагами влияния на правительственные круги, а также на Партию исламского возрождения Таджикистана.[4].

Важное место в этом взаимодействии занимает преимущественно идеологический концепт «Арийского единства», подразумевающий интеграцию ираноязычных стран региона и создание в перспективе некой этноориентированной оси Тегеран-Кабул-Душанбе. В июле 2006 г. по итогам встречи президентов Афганистана, Ирана и Таджикистана в Душанбе было принято решение о создании трехсторонней комиссии по сотрудничеству с координационным центром в Кабуле. При подписании документов президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад отметил, что «у нас все должно быть едино — экономика, культура и искусство; надо снять все преграды, которые нас разделяют», заодно подчеркнув, что «безопасность Таджикистана и Афганистана зависит от Ирана, а безопасность Ирана зависит от безопасности в этих странах». Президент РТ Эмомали Рахмонов в ответ подтвердил: «в дальнейшем комиссия будет уделять особое внимание региональной безопасности и военно-техническому сотрудничеству».[5] Впрочем, эта трехсторонняя коалиция пока остается в большей степени декларацией, на фоне которой реальное сотрудничество выглядит относительно скромно. При нынешних масштабах ирано-таджикского экономического взаимодействия трудно предположить, что Иран станет главным геоэкономическим полюсом для Таджикистана. Безусловным лидером по объему прямых инвестиций в экономику Таджикистана в 2007 г. по данным министерства экономического развития и торговли РТ является Россия ($148,1 млн., или около 43 %). – Regnum. – Душанбе, 2008. – 18 января. Согласно данным заведующего отделом макроэкономических исследований Института экономических исследований МЭРТ РТ Х. Умарова, прямые поступления от трудовых мигрантов, работающих в России составили в 2007 г. $1,6 млрд.[6] Полюс превращается в геополитический центр силы лишь при условии проведения активной и агрессивной внешней политики, нацеленной на подчинение других акторов той или иной подсистемы международных отношений своим внешним и внутренним интересам. Субъект полюса превращается в центр силы, если объем его внешнеполитического потенциала превосходит внешнеполитический потенциал субъекта-конкурента как минимум в 4 раза. Закон геоэкономического «полюса», в формулировке О. Арина, гласит: в геоэкономическом пространстве глобальный или региональный полюс означает субъекта, отличающегося от других субъектов превосходством своей экономической мощи над экономическим потенциалом вслед идущего субъекта, как минимум, в 2 раза или более.[7] То есть, экономический потенциал не является синонимом мощи, — но именно явление мощи порождает явление полюса. К Ирану в контексте его политики в Таджикистане это вполне очевидно не применимо.

Помимо Таджикистана, определенная специфика имеется также в иранско-туркменских отношениях, что обусловлено непосредственным соседством двух стран. Необходимо согласиться с мнением, что «главная особенность отношений между Туркменистаном и Ираном заключается в том, что взаимное влечение двух стран обусловлено отсутствием другого выбора. Обе страны «обречены» иметь активные двусторонние связи».[8] Для Ирана немалый интерес представляет такая особенность международного статуса Туркменистана, как объявление постоянного нейтралитета основой своей внешней политики. Чисто прагматически нейтральный статус Туркменистана дает возможность успешно лавировать между полюсами силы современного мира, «не боясь вызвать раздражение сильной и авторитетной Америки». Для Ирана важно то, что нейтралитет служит сдерживающим фактором, позволяющим Ашхабаду дистанцироваться от участия в международных блоковых структурах.[9] Помимо иного эта линия ирано-туркменских взаимоотношений подкреплена объективно выгодными обеим сторонам существующими экономическими отношениями. Можно предположить, что она вряд ли претерпит какие-либо кардинальные изменения в связи с определенными изменениями во внешней политике официального Ашхабада, хотя потенциальное сближение Туркменистана с Западом и способно, конечно, внести определенные новации в характер двусторонних отношений.[10]

Отношения Ирана с Узбекистаном на протяжении всего их существования носят умеренно доброжелательный характер, не проявляя тенденции к активизации либо принципиальному изменению в своем качестве. Среди факторов, не способствующих сближению двух стран, можно отметить и откровенно проамериканский характер внешней политики Узбекистана до 2005 г.[11] и ее последующие колебания, и определенную исламофобию в узбекистанском руководстве. В 2001-2003 гг. американскими политиками и СМИ усиленно муссировалась тема поддержки, оказывавшейся «Исламскому движению Узбекистана» со стороны Корпуса стражей исламской революции (Iranian Revolutionary Guard Corp, IRGC, Pasdaran-e Inqilab).[12] Дав прибежище группе участников ИДУ на своей территории, иранская сторона пыталась дистанцировать ИДУ от Саудовской Аравии и идеологии ваххабизма. И достигла определенных успехов: ряд лидеров ИДУ официально заявили (по иранскому радио) о размежевании с ваххабитами. Таким своеобразным способом снижая радикализм ИДУ, Иран пытается обеспечить себе платформу для диалога с правящим режимом РУ. Тем не менее, Узбекистан был единственной страной региона, которая присоединилась к американскому эмбарго против Ирана.

В то же время, в Тегеране, похоже, присутствует вполне адекватное понимание значимости Узбекистана в региональном контексте. На протяжении всего постсоветского времени Иран придает максимальное значение узбекистанскому направлению своей политики. Из суммы отношений Ирана со странами региона более половины всех визитов, усилий и инициатив приходится на Узбекистан, хотя реальной отдачи ни в сфере экономического сотрудничества, ни в политическом взаимодействии эта активность не дает. Реальной несущей конструкцией торгово-экономических отношений двух стран является лишь развитие транспортной инфраструктуры, начало которому положил ввод в эксплуатацию в 1996 г. железнодорожной ветки Теджен-Серахс-Мешхед, соединившей железнодорожные системы Ирана и государств Центральной Азии, и в 2006 г. — ветки Бафк-Бандар-Аббас, что позволило существенно сократить расстояние между Ташкентом и иранским портом Бандар-Аббас в Персидском заливе. Приоритетом развития транспортной инфраструктуры остается реализация положений трехстороннего ирано-узбекско-афганского соглашения 2003 г. о международных автомобильных перевозках и создании трансафганского коридора Термез-Мазари-Шариф-Герат с последующим выходом к портам Бендер-Аббас и Чахбахар, однако его реализация тормозится большим рядом факторов, включая и ситуацию в Афганистане.

Отношения Ирана с Казахстаном носят вполне доброжелательный характер, но ограничиваются стремлением Казахстана активизировать евроатлантический вектор своей внешней политики. Российское и в последние годы китайское направления внешнеполитической активности Казахстана объективно не могут быть препятствием для поступательного развития отношений с Ираном. Активизация же сотрудничества Казахстана с США является ощутимым фактором торможения для двусторонних отношений. В самом Иране есть мнение, что Россия и Турция больше других республик стремились к экономическому и стратегическому сотрудничеству с Казахстаном. «Путем воздействия на военную и стратегическую отрасли Казахстана, они стремятся расширить свое влияние в этой республике. В связи с этим, между США и Казахстаном были заключены несколько соглашений по обороне и безопасности», — отмечается иранскими политическими экспертами.[13] Подчеркнутая многовекторность внешнеполитического курса Казахстана и его относительная экономическая состоятельность создают менее благоприятные условия для продвижения Ираном своих интересов в этой республике. Однако среди иранского политического истеблишмента присутствует четкое понимание того, в региональной расстановке сил Казахстан имеет огромное значение, уступая по ряду позиций, может быть, лишь Узбекистану. В этих условиях в Тегеране ревностно воспринимаются любые признаки стремления Казахстана к стратегическому сотрудничеству с западными странами. Основным инструментом противодействия этому стремлению являются экономическое сотрудничество и попытки его наращивания. Казахстан ежегодно экспортирует 1 млн. тонн нефти через Иран по схеме SWAP: нефть доставляется танкерами по Каспию в иранские порты, а затем отправляется на иранские нефтеперерабатывающие заводы. Взамен Казахстан получает аналогичное количество высококачественной иранской нефти в Персидском заливе и экспортирует её своим торговым партнерам. Кроме того, ведется подготовка проекта нефтепровода Казахстан — Туркменистан — Иран, по которому в перспективе Казахстан сможет экспортировать нефть в страны Юго-Восточной Азии. Для этого будут использоваться иранские нефтяные экспортные терминалы на побережье Персидского залива.[14]

Стремление к региональному партнерству Ирана со странами региона (и с Казахстаном в том числе) осуществляется и в рамках Организации регионального сотрудничества (ЭКО). «Насколько расширятся взаимные отношения между Ираном и Казахстаном, настолько будут ограничены объемы отношений Казахстана с западными странами. В связи с этим, внешнее поведение Ирана с Казахстаном нужно наладить таким образом, чтобы процессы взаимных отношений привели бы к обеспечению скрытых потребностей и восстановлению экономических и культурных ограничений этой страны. Подобный процесс может постепенно повысить уровень отношений и взаимного сотрудничества Ирана и Казахстана», — считают в Тегеране.[15]

Иранско-киргизские отношения особой динамикой не отличались никогда. Политическое взаимодействие Киргизии и ИРИ осуществляется преимущественно в рамках участия обеих стран в ряде международных организаций. Экономическое и культурное присутствие Ирана в республике находится на довольно высоком уровне, но в любом случае заметно уступает российскому, китайскому и турецкому. Важным моментом, обуславливающим ограниченность взаимосвязей в политической сфере, является присутствие на территории Киргизии американской военной авиабазы. С этим присутствием связан и ряд кризисных одномоментных ситуаций в двусторонних отношениях последних лет. Так, в мае 2006 г. в контексте американских угроз о начале военных действий против Ирана прозвучали сообщения о вероятности использования американской авиабазы, расположенной в бишкекском аэропорту «Манас», для нанесения авиаударов по иранской территории.[16] Данный тезис получил столь широкое распространение и большой резонанс, что парламентский комитет по обороне и безопасности Киргизии принял решение вынести на рассмотрение палаты вопрос о денонсации соглашения с США о нахождении авиабазы на территории Киргизии.[17] С аналогичным опровержением выступила тогда и посол США в Киргизии М. Йованович.[18] Можно предположить, что само появление данной информации могло представлять собой зондаж мнений в политическом истеблишменте как самой Киргизии, так и широкого круга причастных и заинтересованных стран в регионе и за его пределами. В любом случае, в итоге эта ситуация продемонстрировала лояльность киргизского руководства к Ирану, невзирая на его конфронтацию с США. Подобная лояльность присуща, пожалуй, правящим элитам всех государств региона и является устойчивым компонентом в общей для всех «многовекторной политике», с которой вынуждены считаться и внерегиональные партнеры, включая и США.
  1   2   3

Похожие рефераты:

Доклад генерального директора ипр б. И. Бектургановой на международной...

Доклад рабочего совещания по проекту “рациональное и эффективное...
Центральной Азии, и с другими странами Европы и Азии. Участники совещания проанализировали состояние двусторонних и многосторонних...
Специальная экономическая программа центральной азии диагностический...
Перспектива изменения баланса требования и ресурсов воды в связи с изменением климата под влиянием парникового эффекта 86
Исламской Республики Иран (Иран) Общая характеристика экономики Ирана
Иран (далее – Иран) расположена в Западной Азии, на севере граничит с Арменией, Азербайджаном и Туркменистаном и омывается Каспийским...
Итоги и рекомендации Международной конференции Большой Алтай уникальная...
Большой Алтай – уникальная редкометалльно-золото-полиметаллическая провинция Центральной Азии
Отчёт о проведении сессии «Перспективы конкурентоспособности Центральной...
«Перспективы Конкурентоспособности Центральной Азии: выигрышные стратегии повышения уровня конкурентоспособности» с участием экспертов...
Водно-энергетический фактор во взаимоотношениях стран Центральной Азии: проблемы и перспективы
Ер и имеют межгосударственный статус. Природа распорядилась так, что поставщиками гидроресурсов являются страны верхнего течения...
Программа международной конференции «бизнес в странах великого шелкового пути 2006»
Баталов Р., Председатель «Форум предпринимателей Казахстана» и «Конгресс бизнес ассоциаций Центральной Азии и России»
К разработке экономического механизма управления трансграничными...
Рассматриваются вопросы вододеления трансграничных водных ресурсов Центральной Азии. Выполнен анализ международных конвенций по трансграничным...
Интеграционные процессы в центральной азии: перспективы развития
Все более очевидно, что в мировой экономике резко обостряется соперничество, в ней явственно проявляются как победители, так и страны,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
referatdb.ru
referatdb.ru
Рефераты ДатаБаза