Парадоксы науки


НазваниеПарадоксы науки
страница5/29
Дата публикации11.03.2013
Размер2.84 Mb.
ТипДокументы
referatdb.ru > Математика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

применения в соседних разделах биологии и медицины. Искал и уязвимые

места, чтобы совершенствовать. Так он писал:

"Стараясь... представить общую картину явлений невосприимчивости при

заразных болезнях, я желал вызвать критику и возражения, чтобы выяснить

судьбу фагоцитарной теории в приложении к вопросу о невосприимчивости".

И. Мечников специально выступал в тех научных собраниях, где могли быть

его противники. С этой целью он представил, например, доклад на Парижский

международный конгресс врачей в 1900 году, подчеркнув, что сознательно

старался вооружить несогласных сведениями, чтобы они имели возможность

поспорить с ним.

Исследователи ставят в пример современного австралийского биолога Ф.

Барнета, который обычно завершает свои статьи перечислением пунктов, где

развиваемая им точка зрения более всего нуждается в уточнении.

В самом деле, настоящий ученый обеспокоен развитием науки в целом, а не

только судьбой собственной теории. Любая теория лишь эпизод на пути

великого движения человеческой мысли к истине. Истоки этого движения -

неудовлетворенность достигнутым, желание новых успехов. Поэтому если в

начальных стадиях развития идеи охотятся за фактами, ее подтверждающими,

то позднее более важными могут стать факты, которые ей не подчиняются, ибо

в них - ростки новых идей.

Известный немецкий изобретатель XIX века Р. Дизель, которому

человечество обязано высокоэкономичными двигателями внутреннего сгорания,

не случайно заметил однажды: когда опыт кончается неудачей, начинается

открытие.

Так же и Н. Семенов, крупный советский химик, главным в опыте почитает

не то, что несет подтверждение теории, а то, что противоречит ей.

Руководствуясь именно этим правилом, он и получил замечательный результат

- разветвленные цепные реакции в химических процессах, - а затем и

Нобелевскую премию. В одном из экспериментов со свечением фосфора все

оказалось не так, как показывали законы. Ученый не побоялся пойти им

наперекор. Многие приняли его сообщение с недоверием. Видный немецкий

специалист М. Боденштейн, например, посчитал выводы Н. Семенова ошибкой

эксперимента. Сомнения выразил и авторитетный советский ученый Л. Иоффе -

"папа Иоффе", как его ласково называли наши физики. Однако Н. Семенов

оказался прав, и ею цепные реакции вошли в золотой фонд науки.

Характерно, что степень "рассогласованности" между данными опыта и

признанной теорией является обычно показателем глубины назревающих событий.

Как в шутку заметил выдающийся французский ученый Ф. Жолио-Кюри, чем

дальше эксперимент от теории, тем он ближе к Нобелевской премии. Поэтому

все заслуживающие внимания неясные пункты, все странности и несоответсчвия

принятым или только нарождающимся положениям науки надо обнажать, доводить

до сознания эпохи. Кто знает, не зарыты ли здесь новые парадоксы и, стало

быть, возможности новых продвижений в глубь материи.

Одним словом, нужны идеи. Значит, нужны люди, способные эти идеи

изобрести, "возглавить" и бросить в гущу парадоксальных ситуаций. Но это

все непросто, потому что обнаружить необычное, а еще более - объяснить его

способны исследователи особого склада, мыслители, готовые к выдвижению и

отстаиванию алогичных, "сумасшедших" теорий. Потому парадоксы и дружны с

умами оригинальными, глубокими. Очень ярко сказал об этом великий А.

Пушкин:

О сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух,

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг

И случай, бог изобретатель
Эти строки вообще примечательны. Поэт кратко выразил в них свои

представления о науке, о тех ее решающих пунктах, которые определяют успех

научного поиска.

Но стихи звучат так, словно написаны в наше, овеянное достижениями наук

время, адресованы нашему читателю. В связи с этим характерны замечания

выдающегося физика современности, президента Академии"

наук СССР в 1945-1951 годах С. Вавилова, своеобразно комментирующего

приведенное место.

Здесь стоит сказать, что, будучи разносторонне мыслящим исследователем,

С. Вавилов интересовался художественной литературой не только как

любитель, но и профессионально, то есть так, как интересуются ею

специалисты филологи. Известно, например, что, начиная с юношеских лет и

до конца жизни, он вел дневник - размышление о трагедии В. Гёте "Фауст".

Постоянно носил с собой томик немецкого издания "Фауста", пытаясь постичь

всю сложность этого уникального явления мировой культуры.

Цитируя пушкинские строки, С. Вавилов отмечает, что этот отрывок

"гениален по своей глубине и значению для ученого", ибо "свидетельствует о

проникновенном понимании Пушкиным методов научного творчества".

Действительно, здесь учтено, кажется, все, что наиболее значимо для успеха

научного поиска.

Прежде всего это то, что науковеды называют ныне общекультурным фоном

эпохи ("просвещенья дух").

Имеется в виду та духовная атмосфера, которая формирует стиль мышления

ученого и которая представляет своеобразный сплав идей и достижений науки

(естественной и общественной), философии, а также литературы и искусства.

Далее, это многотрудное опытное знание - опора всех природных наук. Это и

случай - непременный участник удачи, - и парадоксально мыслящий ум...

Поистине, творчество гениев соткано из парадоксов, ибо гении выбирают

нехоженые пути, привлекают необычные методы, ищут странные решения. Не

потому ли вокруг них во все времена складывалась накаленная атмосфера? Их

мысли и поступки сплошь и рядом воспринимались не иначе как чудачества.

Впрочем, не только в науке. В искусстве, политике, других сферах

человеческой деятельности та же картина. Повсюду, где назревала

чрезвычайная обстановка крупных перемен, остро ощущалась потребность в

созидании нового, там на помощь приходили вот такие, не от мира сего

нарушители устоявшихся норм, смелые возмутители спокойствия. Это по их

адресу прозвучали слова М. Горького:

"Чудаки украшают мир".

На этом мы заканчиваем вводную главу и вступаем в область описаний уже

конкретных парадоксов. Хотелось бы лишь сделав одно разъяснение.

Бесспорно, парадокс - это противоречие, а противоречие, что бы мы ни

говорили, всегда является в весьма неприятном сопровождении. Дело в том,

что противоречивая теория, система знаний, противоречивый метод и т. п. не

имеют права существовать. Не имеют потому, что из противоречия, как

показывает логика, следует все, что угодно, то есть любое произвольное

утверждение. Это познали еще древние, сопроводив свой вывод такой

иллюстрацией: "Сократ бежит, и Сократ не бежит, следовательно, ты в Риме".

Таким образом, противоречию не должно быть места в науке. А с другой

стороны беспарадоксальносгь науки означала бы ее гибель, потому что без

противоборств, острейших столкновений идей, конфликтов познание будет

оставаться на месте.

Так в чем же дело? Науковеды и философы полагают, что надо говорить о

своего рода "мере парадоксальности", то есть имеет место следующее:

противоречия в науке налицо, но они носят конструктивный характер; они

достаточно глубоки, чтобы вызывать недовольство умов, но вместе с тем и не

настолько кризисны, чтобы науку нельзя было спасти от гибели. Парадоксы

как выражение противоречий науки, конечно, время от времени должны

угрожать ей. Однако это не может бросать нас в другую крайность: полагать,

будто избавиться от парадокса мы способны лишь ценой отказа от того, что

было завоевано прежней наукой.

В этом, кстати, видно проявление преемственности познавательного

процесса: новое знание безжалостно разрушает старое, но и оставляет

немало. Это и позволяет все более увеличивать "интеллектуальные кладовые"

человечества.

А теперь обратимся к таким вот обновляющим, приводящим в движение

организм науки парадоксам.

И первым из них выделим как раз тот, что свидетельствует об отмеченных

сейчас ситуациях науки, когда она решительно расстается со своим прошлым,

чтобы возродиться вновь.


^ ПАРАДИГМА ПОВЕРЖЕНА.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ

ПАРАДИГМА!

МЫ СОЛНЦЕ СТАРОЕ ПОГАСИМ,

МЫ СОЛНЦЕ НОВОЕ ЗАЖЖЕМ!

Наверно, самые потрясающие парадоксы науки - смена ее парадигм. Но что

такое парадигма? Это понятие ведет свою родословную от греческого слова

"парадейгма", что значит "норма", "образец". Парадигма обозначает

устоявшиеся положения науки, которые обрели значение неукоснительных

руководящих начал познания. Считается, что явления, процессы могут быть

поняты, только если на них наложить в качестве схемы обязательного

объяснения господствующие научные воззрения. Словом, парадигма -

совокупность представлений, законов, принципов, которым рукоплещет ученый

мир.

Однако поставим вопрос так. Если допускается лишь то понимание фактов,

которое санкционировано парадигмой, как возможен прогресс познаний? Здесь

нас ожидает парадокс.

Развитие науки осуществимо только благодаря тому, что она безжалостно

разрушает здание, ею же возведенное ранее с такой тщательностью. Мы

постоянно разбираем за собой мостовую, которой устлан пройденный путь. А с

другой стороны, если путь пройден и можно пойти дальше, отчего бы не

воспользоваться строительным материалом, что остается позади? Прогресс

познания и происходит кЗк смена парадигм, не только разрушающих друг

друга, но и что-то оставляющих на будущее.

Конечно, новое не равноценно. В одних случаях речь касается открытия

явлений, которые сводимы к уже известным законам науки. Здесь нет проблем.

Больше хлопот доставляют факты, обязывающие видоизменять научные

положения, приспосабливая их для объяснения этих "непокорных" явлений.

Но высшей степени перестройка знания ожидает нас в случае, когда

осуществляется переход к совершенно новым теориям, возникающим на основе

принципиально иных законов и положений. Это сопровождается ломкой

парадигмы, потому что тут уже це обойдешься прививкой нового к старому.

Необходимы радикальные меры, требующие выдвижения парадоксальных идей.

Понятно, что такой решительный шаг всегда труден.

Он сопряжен с большими сдвигами в образе мышления ученых, в их

психологии, в их симпатиях и антипатиях. Новое, можно сказать, продирается

сквозь стену устоявшихся положений, канонизированных прежней наукой. Но,

побеждая, оно со временем набирает силу, обрастает авторитетом и само

становится парадигмой.

Наступает стадия так называемой "нормальной" науки, так определяют ее

существование под началом утвердившейся парадигмы.

Состояние "нормальной" науки продолжается, пока не возникнут

отклонения, не объяснимые ни господствующей теорией, ни ее улучшенными

вариантами. Тогда снова созревает "революционная ситуация", которой

присущи напряженные поиски свежих парадоксальных идей. На них вся надежда.

Только они способны вывести науку из создавшегося положения.

Таким образом, каждая парадигма проходит три стадии. Первое время ее

встречают в штыки, как абсурдную, отказываясь принимать в науку. Тогда

она, собственно, еще и не парадигма, а пока лишь новая теория с большим

будущим. Затем наступает полоса признания, и новое знание входит

обязательной частью в ткань науки. Наконец, на склоне лет все считают, что

это само собой разумеется, наиболее дальновидные же задумываются, не пора

ли парадигму заменить.

В шутку замечено, что все великие открытия переживают три этапа.

Вначале о первооткрывателе юворят: "Он с ума сошел", потом - "Здесь что-то

есть", а в заключительной стадии - "Это же так просто".

Словом, получается, как у той не лишенной юмора школьницы, которая

заявила: "Бедные гении, они вынуждены были открывать то, что мы проходим в

школе.".

Так мы и движемся от одного рубежа к другому, сопротивляясь новому,

затем принимая его и, наконец, уложив им мостовую, уходим вперед.

Оттого, что новая парадигма рушит устои, без колебаний порывает с

прошлым, некоторым исследователям показалось, будто наука чужда

преемственных связей и каждая парадигма, стало быть, начинает все сызнова.

Очень настаивает на этом известный американский ученый Т. Кун, а за ним и

еще ряд науковедов.

Т. Кун в этих делах авторитет. Это он рассказал, как происходят

революции в науке и смена парадигм; внедрил в обиход и само понятие

"парадигма". Однако по вопросам преемственности познания (впрочем, как и

по ряду других) с ним трудно согласиться. Трудно потому, что как же тогда

объяснить научный прогресс.

Очевидно, он и возможен только потому, что все ценное, будучи однажды

добыто человечеством, сохраняется и на последующих рубежах. Верно,

сохраняется не всегда в первозданном виде, а переосмысливается и в этом

преобразованном значении исправно помогает людям теоретически и

практически овладевать внешним миром.

Будь парадигмы, сменяющие друг друга, полностью независимы,

несопоставимы, связь между эпохами определенно оказалась бы утраченной.

Тогда с каждым новым крутым поворотом мысли приходилось бы начинать с

нулевого значения. Поэтому, хотя всякая парадигма и отрицает предыдущую,

она не может отменить все то, что ею завоевано.

Есть еще одна сторона проблемы. Чем оправдать рождение новой парадигмы

рядом со старой, если старая истина? В самом деле, ведь, как говорится, от

добра добра не ищут. Поскольку ранее добытое знание сохраняет ценность,

зачем же его заменять?

Здесь мы должны оттенить тот факт, что смена парадигм - свидетельство

все более глубокого постижения мира. Поэтому, отвергая прежнюю парадигму,

наука не отказывается от истины. Она лишь поднимается на новые ступени,

переходит к следующей, более высокой правде.

...Когда умирал очередной самодержец Франции и престол занимал новый,

на площадях Парижа разносилось: "Король умер. Да здравствует король!"

Потому что престол не должен был оставаться пустым.

И, взойдя на него, очередной претендент становился таким же королем,

как и прежний.

Конечно, в науке иная обстановка, чем в обращении с коронованными

особами. Но и здесь старые научные законы обязаны уступить место новым.

Вместе с тем теория, разрушающая прежнюю истину, оказывается столь же

истинной. То есть если парадигма состарилась, ее стремятся преодолеть,

провозглашая одновременно:

"Да здравствует парадигма!" Только обращено это уже к новому знанию.

Одним словом, как заявляют решительные люди: "Мы солнце старое погасим. Мы

солнце новое зажжем!"

^ НАУКА БЕЗУПРЕЧНА.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

Похожие рефераты:

    5 6 Конференция в рамках "Рождество в Витебске" под названием  "Я и Ты. Парадоксы близости"
Конференция в рамках "Рождество в Витебске" под названием "Я и Ты. Парадоксы близости"
4 -й белорусский выездной летний некоммерческий фестиваль
«Секреты парадоксальной интенции. Парадоксы коммуникации, ведущие к цели.» (М. Дернаковский)
Айзенк, Г. Парадоксы психологии: пер с англ. / Г. Айзенк. – М.: Эксмо, 2009. – 352 с

Республики казахстан комитет по надзору и аттестации в сфере образования и науки
А. Эйнштейн, Н. Бор, М. Борн, В. Гейзенберг, В. И. Вернадский, К. И. Сатпаев и др Концепции науки: основные подходы в философии и...
Программа кандидатского экзамена по истории и философии науки (по отраслям)
А. Эйншгейн, Н. Бор, М. Борн, В. Гейзенберг, В. И. Вернадский, К. И. Caтпaeв и др Концепции науки: основные подходы в философии и...
Дорога к подлинной близости." конференция "Я и Ты. Парадоксы близости" Что такое близость?
Анна Юхневич практикующий психолог, сертифицированный гештальт-терапевт, нлп-практик
Ефимов Виктор Алексеевич экономическая
Эти парадоксы во всех сферах жизнедеятельности общества свидетельствуют не об отдельных частных ошибках, а о системном кризисе, об...
Ричард Фарсон Менеджмент абсурда Парадоксы лидерства Введение. Восприятие...
Лучший источник решения любой проблемы это человек или группа, которые представляют эту проблему
Парадоксы суицида
Число самоубийц превышает количество жертв убийств и войн вместе взятых. Несмотря на то, что феномен суицида исследуется достаточно...
Романов С. Н. Биологическое действие вибрации и звука. Парадоксы...
Биология: Учебник /В. Н. Ярыгин, И. Н. Волков, В. И. Васильева и др.; Под ред. В. Н. Ярыгина. М.: Медицина, 1987

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
referatdb.ru
referatdb.ru
Рефераты ДатаБаза