Мотив солнца на уроках, посвящённых литературе 20- го века


Скачать 189.83 Kb.
НазваниеМотив солнца на уроках, посвящённых литературе 20- го века
Дата публикации04.09.2013
Размер189.83 Kb.
ТипУрок
referatdb.ru > Астрономия > Урок
«Лесенки, перекинутые через небо»

/мотив солнца на уроках, посвящённых литературе 20- го века/

 

 

    «Солнце по утрам не попадало в избу, но, когда оно взошло, старуха узнала и без окошек: воздух вокруг неё заходил, заиграл, будто на него что дохнуло со стороны. Она подняла глаза и увидала, что, как лесенки, перекинутые через небо, по которым можно ступать только босиком, поверху бьют суматошные от радости, ещё не нашедшие землю солнечные лучи. От них старухе сразу сделалось теплее, и она прошептала:

    –ГосподиӘ»

    Образ солнца в приведённом выше фрагменте из повести В.Г. Распутина «Последний срок» приобретает христианскую окраску, ибо «лесенки, перекинутые через небо» знаменуют собой связь небесного и земного – и поэтому не удивляет, что само восприятие этой волшебной картины не может не вызвать у Анны религиозного чувства, знаком которого служит всего лишь единственное слово «ГосподиӘ», произнесённое ею шёпотом. Это особая интонация – интонация, доступная человеку, ощутившему благодать божию.

    Отдельно о лесенках. Когда встречаешься с этим образом в повести, вспоминаешь  о видении Иакова, героя Ветхого Завета: перед ним была лестница, от земли до самого неба, и ангелы сходили и восходили по ней. В христианской картине мира Пресвятая Богородица воспринимается как лестница, по которой Иисус Христос спустился с небес на землю.

    Нельзя ограничиться восприятием,  осмыслением и оценкой той философско-поэтической модели мира, которая возникает в сознании старухи Анны, –  необходимо включить её в литературный контекст. Но это возможно лишь в том случае, если на уроках литературы в одиннадцатом классе и ранее уделялось внимание мотиву солнцу.

    Но что такое мотив? Мотив – это «компонент произведения, обладающий повышенной значимостью /семантической насыщенностью».1 «Часто в основе мотива лежит проходящий через всё произведение устойчивый словообраз, закреплённый самим художником как акцентированное ключевое слово».2 К общим принципам  функционирования мотива в литературном прозведении «относятся его рассредоточенность, видоизменяемость; многообразие, порождающее единство, эстетическая гармония».3

 

    О  мотиве солнечного удара сигнализирует само название одноимённой новеллы ^ И.А. Бунина, а все другие мотивы /мотивы зноя и счастья; неприкаянности и несчастья; воспоминаний/ связаны с ним как с художественной доминантой, определяющей содержание и структуру произведения.

    Ученики воспринимают бунинское произведение, делятся первоначальными представлениями о нём и создают следующий синонимический ряд: «солнечный удар» — «затмение» —  «любовь». «Что же позволяет поставить эти слова в один ряд?» – вот тот вопрос, на который далее отвечают одиннадцатиклассники.

     Вчитаемся в следующие бунинские строки: «Әпоручик так порывисто кинулся к ней, и оба так исступлённо задохнулись в поцелуе», «На меня точно затмение нашлоӘИли, вернее, мы оба получили что-то вроде солнечного удараӘ», «Әон, не задумываясь, умер бы завтра, если бы можно было каким-нибудь чудом вернуть её, провести с ней ещё один, нынешний день, — провести только затем, чтобы высказать ей и чем-нибудь доказать, убедить, как он мучительно и восторженно любит еёӘ». Автор приближает нас к стихийным, природным силам, тем силам, которые неподвластны человеку. Сама сила чувства не имеет границ. Кажется, что сам человек находится в состоянии перенапряжения: «слишком большая любовь». Стихийное начало проявляется в исступлении, в полном погружении в мир бессознательного. Вряд ли и слово «затмение», встречающееся во второй цитате, имеет отношение к миру разума, рассудка.

    Следующий вопрос, который формулируется учителем: «Можно ли говорить о развитии мотива солнечного удара?»

    Впервые о солнечном ударе говорит женщина, причём сам этот удар соотносит с затмением. Свершившееся событие она воспринимает как нечто экстраординарное, выпадающее из привычного течения биографического времени: «Никогда ничего даже похожего на то, что случилось, со мной не было, да и не будет больше». Эти слова, лишённые экспрессивности, не противоречат и таким её словам: «Әнет, вы должны остаться до следующего парохода. Если поедем вместе, всё будет испорчено». Для героини всё в прошлом – и она хочет запомнить его как счастье, как радость.

    Далее  этот мотив встречается во внутренней речи поручика: «В самом деле, точно какой-то солнечный удар!» Если раньше он соглашался со словами героини, не осознавая их глубинного смысла, то сейчас, болезненно воспринимая собственное одиночество в этом городе, не понимая, как можно провести «целый день в этом захолустье», сам, своим путём приходит к словам о солнечном ударе. В словах его ощутимы эмоции /в рамках одного небольшого абзаца употребляется два восклицательных и три вопросительных предложения/, да и само поведение /«Әподумал он, вставая, принимаясь ходить по комнате и стараясь не смотреть на постель за ширмой»/ свидетельствует о нарушении душевного равновесия, о волнении, о страдании. Чуть  ранее повествователь пишет об ужасе и даже отчаянии поручика.

    «Как дико, страшно всё будничное, обычное, когда сердце поражено, – да, поражено, он теперь понимал это, – этим страшным «солнечным ударом», слишком большой любовью, слишком большим счастьем!» Эти строки точно отражают тяжёлое психологическое состояние человека, не только обречённого на одиночество, но и осознавшего в полной мере всю дисгармоничность собственной жизни и жизни окружающего мира, где воцарились унылые законы повседневности. Употребление краткого причастия «поражено», а также распространённых приложений /«любовью», «счастьем»/ при дополнении /«солнечным ударом»/, повтор слов /«слишком большой», «слишком большим»/ делают внутреннюю речь  бунинского персонажа более экспрессивной, чем ранее, даже надрывной.

    Но изменения происходят как в эмоциональной окраске мотива, так и в его сущности, то есть он дан автором в художественном развитии.

    Счастье /а «солнечный удар» – его символ/ — в прошлом. Налицо идеализация этого лика времени, пробуждающая в нашем сознании традиции романтической литературы. Прошлое не может и не должно стать настоящим и будущим. Это уровень осмысления случившегося героиней. Но как бы хотелось вернуть прошлое поручику, который теперь оказался в иной «системе» жизненных координат и предельно далёк от будничного, обычного! Последнее ему кажется диким, страшным. Кто из бунинских героев прав? Следовало ли двум любящим друг друга людям продолжить отношения? Может быть, «она» /у героини рассказа нет имени/ обладает особой мудростью, пониманием того, что мгновенье не может стать судьбой, ибо удержаться на эмоциональной «волне» случившегося невозможно: такова природа человека?

    Итак, мотив «солнечного удара» наполняется глубоким психологическим содержанием, и его семантика не может быть рассмотрена вне душевных состояний, точек зрения главных персонажей произведения.

    Далее на основе самостоятельно подобранного цитатного материала одиннадцатиклассники ха­рактеризуют каждый из вспомогательных художественных мотивов.

    Конечно же, мотив зноя, жары непосредственно связан с мотивом солнечного удара, так как и в первом и во втором случае речь идёт о солнце. И следует отметить, что названные выше мотивы являются знаком некоего нарушения баланса сил, крайности, способной вывести человека из состояния равновесия.

    Мотив зноя, жары соотнесён в художественном мире бунинской новеллы и с мотивом счастья, радости, так как нередко слова “жар”, “счастье”, “радость” и им подобные стоят рядом: «В десять часов утра, солнечного, жаркого, счастливого, со звоном церквейӘ»; «Всё было хорошо, во всём было безмерное сча­стье, великая радость; даже в этом зное и во всех базарных запахах, во всём этом не­знакомом городишке и в этой старой уездной гостинице была она, эта радость, а вме­сте с тем сердце просто разрывалось на части».

    Но где-то с середины произведения рядом с ними обнаруживаются слова с совсем другой лексической семантикой: говорится о сердце, разрывающемся на части, а солнце характеризуется как бесцельное. Иначе говоря, пред взором читателя раскрывается противоположная картина жизни, предельно далёкая от оптимизма.

    Кроме того, рядом оказываются мотивы неприкаянности и несчастья, а это неудивительно, так как человек, не знающий, куда ему следует идти, хаотично, бесцельно перемещающийся в замкнутом пространстве, вряд ли является счастливым: “Нужно было спасаться, чем-нибудь занять, отвлечь себя, куда-нибудь идти. Он решительно надел картуз, быстро прошёл, звеня шпорами, по пустому коридору, сбежал по крутой лестнице на подъездӘ Да, но куда идти? /Ә/ “Вероятно, только я один так страшно несчастен во всём этом городе”, – подумал он, направляясь к базару”; “Потом, томясь мучительной завистью ко всем этим неизвестным ему, не страдающим людям, стал напряжённо смотреть вдоль улицы.

    – ^ Куда идти? Что делать?

    Мотив воспоминаний, встречающийся в новелле, отличается многозначностью. Это может быть длительное воспоминание, от которого герои не в состоянии освободиться в течение долгих лет: «Ә и оба так исступлённо задохнулись в поцелуе, что много лет вспоминали потом эту минуту: никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой». Это может быть взгляд из будущего, моделируемого в настоящем: «Әи мысль о том, что она так и будет жить в нём своей одинокой жизнью, часто, может быть, вспоминая его, вспоминая их случайную, такую мимолётную встречу, а он уже никогда не увидит её, мысль эта изумила и поразила его». Это может быть настоящее, отдалённое от реального события не по законам физического времени, а в соответствии с тем, как человек ощущает темп его неумолимого движения: «И вчерашний день и нынешнее утро вспомнились так, точно они были десять лет тому назад».

    Последняя цитата свидетельствует и о том, что налицо психологический спад: напряжение сменилось относительным спокойствием. Создаётся ощущение, что бунинский персонаж находится вне жизненной ситуации и, внутренне изменившись, возвращается  в прежний мир: «Так же, как и вчера, был мягкий стук в её причал и лёгкое головокружение от зыбкости под ногами, потом летящий конец, шум закипевшей и побежавшей вперёд воды под колёсами несколько назад подавшегося пароходаӘ И необыкновенно приветливо, хорошо показалось от многолюдства этого парохода, уже везде освещённого и пахнущего кухней».

    Рядом оказываются природное пространство /«Тёмная летняя заря потухала далеко впереди, сумрачно, сонно и разноцветно отражаясь в реке, ещё кое-где светившейся дрожащей рябью вдали под ней, под этой зарёй, и плыли и плыли назад огни, рассеянные в темноте вокруг»/, полное отражений, трепетное и не знающее резких движений, и человек, чувствующий «себя постаревшим на десять лет». Заря потухает, угасает. Как и жизнь главного героя рассказа? Насколько эта пейзажная картина контрастирует с той, какую мы видим в начале новеллы: «Впереди была темнота и огни. Из темноты бил в лицо сильный, мягкий ветер, а огни неслись куда-то в сторону: пароход с волжским щегольством круто описывал широкую дугу, подбегая к небольшой пристани»! Здесь ощутима динамика. Не преддверие ли это события, определившего сюжет новеллы?!

    Среди уроков, посвящённых лирике Б.Л. Пастернака /«Чудо», «Дождь», «Снег», «Поэт, пришедший из музыки», «Два обращения к Богу»/ особое место занимает двучасовое занятие на тему «Солнце в лирике Б.Л. Пастернака».

    Уже в начале знаменитого «Августа» /1953 г./ читатели видят солнце, поэтому неизбежен вопрос о том, какое влияние оно оказывает на окружающий мир. Отвечая на этот вопрос, одиннадцатиклассники обращают внимание на следующее: косая полоса солнца жёлто-оранжевая с коричневатым оттенком, то есть шафрановая. Оно покрыло своими лучами самого героя стихотворения и то пространство, которое рядом с ним и за окном. В его власти оказываются как мелкие реалии земного мира /занавеси, диван, постель, подушка, край стены/, так и крупные /лес, дома/. Иначе говоря, взору героя доступны и крупный план, и панорамная картина.

    И далее солнце мифологизируется, ибо оно не может не восприниматься как отражение света, исходящего с Фавора. Это и обусловливает обращение на уроке к евангельскому тексту.

    В соответствии с евангельским сюжетом, шестого августа /по старому стилю/ Иисус призвал к себе апостолов Петра, Иакова и Иоанна и возвёл их на гору Фавор для молитвы. Подъём был крутым. Наконец над их головами засияло небо. Но во время молитвы Христа уставшие апостолы  уснули. Пробудившись, они еле узнали Учителя: лицо его сияло, как солнце, а одежды белели, как снег. Рядом с ним находились пророки Моисей и Илья. Апостол Пётр хотел, чтобы видение продолжалось. Но вдруг «появилось светлое облако и осенило их». Страхом сжались сердца учеников Христа, когда они вошли в облако. Наконец прозвучал голос Бога: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение: Его слушайте». Видение кончилось – и вот Иисус вместе с апостолами спускается с горы Фавор.

    Никак нельзя пройти мимо первой строки стихотворения: «Как обещало, не обманываяӘ» . То есть солнце не могло не появиться, так же как шестого августа с горы Фавор обыкновенно исходит свет. Действительно, слова «как обещало» и «обыкновенно» относятся к одному смысловому ряду.

    Следующий этап осмысления поэтического мира стихотворения – характеристика самого сна.

    Мир сна гармоничен, и сама эта гармония основана на соседстве и даже взаимодействии различных пространственных сфер: небо чуть ли не прикасается к вершинам имбирно-красного кладбищенского леса, даль перекликается протяжно петушиными голосами. 

    Атмосфера сна – атмосфера ясности: «осень, ясная, как знаменье», спокойный голос, который «ощутим физически»; торжественное звучание провидческого голоса, синтаксически  «поддержанное» анафорой /«прощай», «прощайте»/ и обращениями /«лазурь преображенская», «золото второго Спаса», «годы безвременщины», «женщина», «размах крыла», «полёта вольное упорство», «образ мира», «творчество», «чудотворство»/. Причём то, к чему обращается лирический герой, реалии одного ряда. Иерархии здесь нет, ибо всё освещено и освящено светом, исходящим с Фавора.

    В последней строфе встречается мотив полёта. Интересны  суждения Бориса Каца на эту тему: «Странность полёта на одном крыле вполне разъяснится, если предположить, что многолетнему переводчику с немецкого Борису Пастернаку не могло не быть известным немецкое наименование рояля – der Fluqel – крыло. Такое название инструмент получил за сходство его верхней крышки с крылом птицы. По-концертному поднятая верхняя крышка рояля – вот как можно истолковать «размах крыла расправленный»/Ә/

    Учитывая, что следующая строка – «И образ мира, в слове явленный» – даёт ставшую уже классической метафору литературной деятельности, легко предположить, что в последней строфе «Августа» поэт прощается со своим творчеством в той хронологической последовательности, в какой оно определяло его жизнь – сначала музыка, затем литература».1

    В результате работы с реалиями поэтического текста выстраивается следующий смысловый ряд, дающий одиннадцатиклассникам богатый материал для философских размышлений: «солнце» – «свет» – «слово» – «творчество» – «чудотворство».

    О связи солнца со светом, исходящим с горы Фавор, уже было сказано. Но христианская атмосфера, созданная поэтом в стихотворении, подводит нас к совершенно особому пониманию слова, ибо в Евангелии от Иоанна оно соотносится со светом: Иоанн Креститель пришёл в земной мир, «чтобы свидетельствовать о Свете», то есть о Христе. А свидетельствовать можно только при помощи слова. В четвёртой главе речь идёт о воде живой: «Ә но вода, которую Я дам ему, сделается в нём источником воды, текущей в жизнь вечную». Вода – это сама истина, открывающая человеку путь к высям горниим. Но истина не может существовать вне слова. Следовательно, свет,  вода, слово – синонимы.

    «И творчество, и чудотворство». А кто такой чудотворец? Это святой, обладающий даром совершать, творить чудеса, то есть явления, вызванные вмешательством божественной силы. Чудотворство  в контексте пастернаковского произведения – деяние художественной личности /кстати, у В.И. Даля встречается слово «чудодеяние»/. Следовательно, в синонимический ряд неизбежно входят ещё два элемента.

    Солнце пробуждает человека – и он вспоминает.

    Ситуация воспоминания определяет лирический сюжет «Августа». Именно оно включает в жизненный опыт  человеческой личности нечто провидческое, провиденциальное, давая новый угол зрения на, казалось бы, давно знакомое и объяснённое.

    О чём же стихотворение Пастернака? О внутреннем зрении человека, способного ощутить первоосновы бытия и увидеть собственную судьбу как их конкретное проявление в пространственных пределах земного мира.

    Комментарии учащихся к приводимому ниже высказыванию Г.Кружкова, несомненно, будут способствовать углублению анализа пастернаковского стихотворения: «Однако смысл стихотворения не сводится к пафосу последних строк. Его лирический мотив включает контраст между обыденностью жизни человеческой /которая проявляется и в смерти/ – и высоким её значением, что отражается в стиле и в лексике: с преобладанием сниженного стиля в первой половине и высокого во второй половине стихотворения».1

    В 1956 году Пастернак написал стихотворение «Когда разгуляется». Образ солнца, несомненно, главный, определяющий и в этом пастернаковском стихотворении, этапы анализа которого отражает следующий план:

    – смена освещенья;

    – простор земли и внутренность собора;

– религиозная служба.

    Уже в начале произведения речь идёт о том, как смена освещенья влияет на цветовой облик природного пространства. Переломной является четвёртая строфа, где зелень листьев, на которую попали лучи солнца, сравнивается с живописью «в цветном стекле», с витражами. В пятой и шестой строфах сравнение получает своё поэтическое развитие: оказывается, простор земли, где разлито солнце, похож на внутренность собора, а небо – это окно, через которое до человека может доноситься «тихая музыка космической литургии», по словам Г.Померанца. Тот же исследователь пишет: «Природа/для ранних христиан полная языческих искушений/ и собор сливаются в одно целое. Природа как бы стихийно несёт в себе образ храма и находит в храме своё завершение».2

    В заключительной строфе на первом плане сам лирический герой, готовый отстоять «службу  долгую твою». Притом его волнение /«дрожь сокровенная», «слёзы от счастья»/ – знак религиозного чувства, вызванного созерцанием природы, мира, тайника вселенной.

    Лирический сюжет стихотворения определяет внутреннее движение героя от созерцания мира к религиозному поклонению его тайнам, неподвластным рассудку. И энергия этого движения рождена солнцем.

    Отдельным ученикам в качестве индивидуального задания можно предложить вопрос: как соотнесены природа и храм в стихотворениях «Когда разгуляется» и «На страстной»/ 1946 г./?

    Только что осмысленное стихотворение о тайнике вселенной входит в последний лирический сборник Б.Л. Пастернака «Когда разгуляется», завершающийся «Единственными днями»/1959 г./. Ученикам следует предложить два задания:

    1.Докажите, что в стихотворении звучит мотив остановки времени.

    2.Согласны ли Вы с толкованием строки «И не кончается объятье», встречающимся в статье Г.Н. Гиржевой: «Семантическое наполнение слова объятье  предполагает Ә «чувство радости, жизни». Особенность поэзии Б.Пастернака в том, что в стихах он стремится донести до читателя мысли гораздо более сложные, чем те, которые возникают из суммы значений слов. Возможно, что многое из того хорошего, светлого, что было в жизни, ассоциируется у поэта с «днями солнцеворота», когда живут с ощущением перемен, в предчувствии радостиӘ И не кончается объятье – не кончается радостное, светлое чувство, не кончается жизнь»?1

    Заключительный этап занятия следует посвятить включению пастернаковского образа солнца в литературный контекст.

    В этом случае образ будет рассмотрен в контексте символистской традиции:

    Будем как Солнце! Забудем о том,

    Кто нас ведёт по пути золотому,

    Будем лишь помнить, что вечно к иному –

    К новому, к сильному, к доброму, к злому –

    Ярко стремимся мы в сне золотом.

    Будем молиться всегда неземному

    В нашем хотеньи земном!

    Без Солнца, по мнению К.Д. Бальмонта, немыслим путь к вечному, незыблемому, мистически прозреваемому. Поэтому не удивляет, что  автор ставит эпитет «золотой» рядом со словами «путь» и «сон». Эпитет этот, являясь оценочным, всё же не  теряет своей связи со своей «материальной», изобразительной первоосновой.

    Главное заключается в том, что для поэта-символиста посюсторонний мир не имеет никакой ценности, ибо необходимо «молиться всему неземному», ирреальному, а Солнце и символизирует эту пространственную сферу, а также  путь к ней. Насколько это далеко от поэтического мира Б.Л. Пастернака, где на первом плане оказывается земное, материальное, даже плотское, которое связано с небесным,  – и поэтизируется, возвышается.  

    Кроме того, учитель может прочитать вслух стихотворение А. А. Вознесенского «Хобби света» и сформулировать вопрос продолжает ли поэт художественную традицию Б.Л. Пастернака, отражённую в сборнике «Когда разгуляется»?

        Я сплю на чужих кроватях,

        сижу на чужих стульях,

        порой одет в привозное,

        ставлю свои книги на чужие стеллажи,–

        но свет

        должен быть

        собственного производства.

        Поэтому я делаю витражи.

 

        Уважаю продукцию ГУМа и Пассажа,

        но крылья за моей спиной

        работают как ветряки.

        Свет не может быть купленным

        или продажным.

        Поэтому я делаю витражи.

    Если лирический герой Б.Л. Пастернака всматривается в те витражи, которые создаёт сама природа, что ему и помогает не только постичь её незыблемые законы, но и  испытать чувство сродни религиозному, а у истоков его собственного творчества – созерцание окружающего мира, даже подлинное слияние с ним /«Всякий поэт может отождествить себя, скажем, с деревом. Пастернак себя деревом – ощущает. Природа словно превратила его в дерево, сделала его деревом, чтобы его человеческий ствол шумел на её, природы, лад», – писала не без гиперболизации М.И. Цветаева1/, то герой стихотворения А.А. Вознесенского «Хобби света» чрезвычайно активен, ибо он сам  творит витражи, сам созидает свет, ибо его внимание предельно сосредоточено на собственном «Я».

    Далее одиннадцатиклассникам можно предложить для размышлений фрагмент из повести Н.В. Гоголя «Портрет», в котором раскрывается подлинно христианское отношение художника-творца к искусству: «Ә во сколько раз выше всего, что ни есть на свете, высокое создание искусства. Всё принеси ему в жертву и возлюби его всею страстью. Не страстью, дышащей земным вожделением, но тихой небесной страстью; без неё не властен человек возвыситься от земли и не может дать чудных звуков успокоения». Следующий этап работы учащихся определяет вопрос «Можно ли при помощи слов Н.В. Гоголя охарактеризовать отношение лирических героев Б.Л. Пастернака и А.А. Вознесенского к художественному творчеству?»

    Целесообразно обратиться на уроке и к стихотворению Евгения Рейна «Перед солнцеворотом», заключительные строфы которого приводятся ниже:

        Все мы дети Цельсия и Реомюра,       

        ждём у моря случая и погоды.

        Вон блондинка в розовом приуныла,

        одиноко разглдывая шверботы.

       

        Сдвинем кружки, усядемся потеснее,

        солнцепоклонники в ожидании литургии.

        Все, кто здесь, ошую и одесную,

        братья свету, волненью волны родные.

 

        Ну, а ты, делегированная Краснодаром,

        прилетевшая к морю по горящей путёвке,

        вот увидишь – всё сбудется, ведь недаром

        точно пурпур богини твои обновки.

 

        Нету близости больше, чем перед солнцеворотом,

        нет единства светлее, чем перед загаром

        с этой вот медсестрой, с этим разнорабочим,

        с этим завучем, управдомом, завгаром.

    После выразительного чтения учителя  одиннадцатиклассники ищут в стихотворении главный образ и аргументируют свою позицию. Это, конечно же, «солнцепоклонники». И к таковым относятся люди разных профессий, причём автор их перечисляет, как бы убеждая читателя в том, что перед ним садятся потеснее самые обычные люди. Но есть то, что их объединяет: они «волненью волны родные» /символический смысл приобретает само сочетание слов, близких по звучанию и смыслу/, они «братья свету». Принципиально важно то, что солнечный свет и жизненные волнения воспринимаются как синонимы /слова, их называющие, занимают в предложении синтаксическую позицию однородных сказуемых/.

    Само природное явленье /солнцестояние, солнцеворот/ поэт необыкновенно возвышает, даже обожествляет: контекстуальным синонимом этого слова выступает в поэтическом тексте слово «литургия», то есть христианское церковное богослужение. Но тем не менее «солнцепоклонники», готовые сдвинуть кружки, прежде всего напоминают язычников / солнцепоклонники – идолопоклонники/, которых объединяет общий душевный порыв, мифологическое восприятие природных сил.  О «языческой теме» свидетельствует и сравнение обновок женщины из Краснодара с пурпуром богини.

    Конечно, автор создаёт условную ситуацию, даже ироническую. Учеников можно спросить о том, какими средствами он достигает этой цели.

    Во-первых, Е. Рейн  на малом художественном пространстве концентрирует социальные характеристики, столь знакомые людям советской эпохи. Они, эти характеристики, включаются в возвышенное описание «мифологической ситуации», что не может не вызвать комического эффекта. Во-вторых, этот эффект достигается акцентированием внимания читателя на материальном, даже плотском начале, ибо поклонение солнцевороту – это и поклонение загару: «нет единства светлее, чем перед загаромӘ» 

    Композиция стихотворения состоит из двух частей: в первой говорится  о тоске ожидания у моря «случая и погоды», а содержание второй определяет  призыв стать солнцепоклонниками. И лёгкая ирония в этом случае должна восприниматься как способ преодоления апатии, способ пробуждения жизненной энергии.

    Содержание обобщающей деятельности учащихся определяет  соотнесение стихотворений Б.Л. Пастернака и Е. Рейна о солнце.

    Лирические произведения поэтов – о связи земного с небесным. Её символом выступает совершенно особое, восторженное отношение человека к солнцу. Это отношение может вызывать ассоциации с языческим ритуалом идолопоклонничества /стихотворение Е. Рейна/ или же напоминать  христианское чувство, светлое, ясное, далёкое от земных страстей, приближающее человека к «высям горниим». Но вряд ли последняя формулировка адекватно отражает позицию Пастернака, которая не отличается  одноплановостью, ибо ситуация служения, о которой говорится в заключительной части  стихотворения «Когда разгуляется», христианская по форме, но по содержанию своему близкая к пантеизму, предполагающему отождествление Бога с природой /об этом направлении в философии ученики получили представление ещё в десятом классе в ходе изучения произведений И.В. Гёте и Ф.И. Тютчева/.

    В лирике Б.Л. Пастернака становится очевидной и связь небесного с земным, ибо в ней показывается влияние этого светила на земные пространства и на земную жизнь. Поэт любуется  этим гармоничным процессом, поэтизирует его. Е.Рейн упоминает об этой связи, но не создаёт развёрнутого описания, обращающего взор читателя к различным пространственным сферам.

    Кроме того, в стихотворениях Б.Л. Пастернака восприятие солнца даёт сильный эмоциональный толчок для  философского постижения законов бытия.

    «К кому из авторов – И.А. Бунину или Б.Л. Пастернаку – ближе  распутинские строки о солнце?» – тот вопрос, который  звучит на заключительном уроке по  повести «Последний срок»Ә

    В статье рассмотрен лишь один мотив, проходящий через курс литературы 20го века  в выпускном классе. Причём в ней намечены лишь некоторые линии анализа. Исчерпывающее же рассмотрение мотива немыслимо без обращения к повести А.Камю «Посторонний», романам М.А. Шолохова и М.А. Булгакова «Тихий Дон» и «Мастер и Маргарита» и ряду других произведений. Кроме того, произведения 20го века могут быть включены в контекст произведений других веков /«Слова о полку Игореве», романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» и т.д./.

    Анализ  на уроках литературы этого и других мотивов, развёрнутое соотнесение их друг с другом будет способствовать не только воспитанию эстетической культуры, без которой просто немыслим настоящий читатель, но и формированию в сознании учащихся образно-философской картины мира.

    Решение этих задач возможно лишь при использовании контекстного подхода к изучению художественной литературы.

    

 



1 Х а л и з е в  В.Е. Теория литературы. – М,, 2000. С. 266.

2 Щ е м е л е в а  Л.М. Лермонтовская энциклопедия. – М., 1981 . С. 290.

3 К р а с н о в  Г.В. Мотив в структуре прозаического произведения: К постановке вопроса //Вопросы сюжета и композиции: Межвузовский сборник. Горький, 1980. С.76.

1 К а ц Б.  «ӘМузыкой хлынув с дуги бытия»: Заметки к теме «Борис Пастернак и музыка» //Литературное обозрение. – 1990, №2. С.83.

1 К р у ж к о в  Г. «Как бы резвяся и играяӘ»// Новый мир. – 1992, №4. С.178-179.

2 П о м е р а н ц  Г. Неслыханная простота //Литературное обозрение. – 1990, №2. С.22.

1 Г и р ж е в а  Г.Н. Стихотворение Б.Пастернака «Единственные дни» //Русский язык в школе. – 1989, №4. С.65.

1 Ц в е т а е в а  М.И. Эпос и лирика современной России // Цветаева М.И. Проза. – Кишинёв, 1986. С. 450-451.

Похожие рефераты:

Мотив зеркала в современной русской прозе
А. С. Пушкина, хотя еще «Юности честное зерцало» или «Истинное человеческое зерцало, в котором ясно видеть можно подлинное качество...
«маленького человека» в русской литературе второй половины ХIХ века
Тема праведничества и положительный герой в русской литературе второй половины ХIХ века
2. Западно-европейская литература 17 века
Проблема реализма в литературе 17 века. Судьба ренессансного реализма в новых исторических условиях
Вопросы к экзамену по русской литературе ХIХ в. (вторая половина)
Тема праведничества и положительный герой в русской литературе второй половины ХIХ века
Вопросы к экзамену по русской литературе ХIХ в. (вторая половина)
Тема праведничества и положительный герой в русской литературе второй половины ХIХ века
Программа курса «История английской литературы первой половины ХХ...
Социальная, политическая, экономическая ситуация в Англии в 1-й половине ХХ века, её отражение в литературе
Поурочные разработки по русской литературе для 10 класс
Введение. Своеобразие русской литературы 2 половины 19 века. Общая характеристика литературного процесса (состояние русской прозы,...
Поурочные разработки по русской литературе для 9 класс
Введение. Общая характеристика русской культуры XIX века. Своеобразие развития русской литературы первой половины XIX века
Программа курса «Викторианская эпоха» («Victorian Age»)
«Victorian Literature» : периодизация, исторические, культорологические и социологические параметры. «Викторианское возрождение»...
3. Часть история французской литературы XVIII века
Хviii века к литературе Просвещения, а Просвещения – к «идеологической борьбе третьего сословия с феодализмом». Просвещение – идейное...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
referatdb.ru
referatdb.ru
Рефераты ДатаБаза