Историческая динамика систем нравственности


НазваниеИсторическая динамика систем нравственности
страница3/6
Дата публикации08.03.2013
Размер0.77 Mb.
ТипДокументы
referatdb.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6

^ Опубликованность результатов диссертации.

Результаты диссертационного исследования опубликованы в 75 работах. Из них: 1 монография (объемом 24,36 а. л.); 21 статья в рецензируемых научных изданиях, соответствующих пункту 18 «Положения о присуждении ученых степеней и присвоении ученых званий в Республике Беларусь» (объемом 10,45 а. л.); 7 статей в сборниках научных статей и коллективных монографиях, 46 статей и тезисов в сборниках материалов конференций. Общий объем опубликованных материалов 49,71 а. л.
^ Структура и объем диссертации

Структура диссертации обусловлена целью и задачами исследования. Она включает введение, общую характеристику работы, 4 главы, заключение и библиографический список. Общий объем диссертации составляет 200 страниц, библиографический список включает 711 источников (на русском, белорусском и английском языке), из них 75 – публикации соискательницы.

^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
В первой главе «Обзор источников по теме исследования» охарактеризованы исторические, культурологические, философские, социологические и этические научные труды, представляющие собой источники информации по теме исследования, обоснованы его методы.

^ Первая группа источников включает в себя исследования истории человеческой культуры, выполненные под углом зрения различных наук.

Особенности социальной регуляции на ранних стадиях исторического развития человечества и происхождение морали выявлены в трудах таких авторов как О.Ю. Артёмова, Д.Ж. Валеев, В.Ф. Зыбковец, К. Леви-Строс, М. Мосс, А.П. Назаретян, Э.Б. Тайлор, В.Н. Топоров, В. Тэрнер, З. Фрейд, Дж. Фрэзер, М. Фуко, М. Элиаде, Ф. Энгельс, В.П. Эфроимсон.

К числу серьезных исследований древних цивилизаций, позволяющих проанализировать исторически первые формы нравственности, относятся труды таких специалистов как О.В. Брейкин, Дж.М. Диллон, А.И. Зайцев, А.Б. Ковельман, И.С. Кон, М.К. Кудрявцев, А.А. Куценков, И.Л. Маяк, В.В. Меликов, Г.В. Синило, Л. Уайт, Е.М. Штаерман. Следует отметить заслуги российской школы синологии, представителями которой являются Л.С. Васильев, А.Д. Воскресенский, А.Д. Зельницкий, П.М. Кожин, В.М. Крюков, М.В. Крюков, Е.И. Кычанов, А.В. Ломанов, В.В. Малявин, А.С. Мартынов, А.С. Мугрузин, М.В. Софронов, Л.С. Переломов, Н.Н. Чебоксаров, Р. Эймс.

Большую группу источников по истории нравственности составляют работы ученых-медиевистов, таких как Е.Ю. Арнаутова, П.М. Бицилли, А.Я. Гуревич, В.Г. Иванов, Ф. Кардини, Л.П. Карсавин, А.И. Клибанов, Ж. Ле Гофф, М. Оссовская, Э. Поньон, Ж. Флори, Й. Хейзинга, Н. Элиас, А.Л. Юрганов.

Белорусский исторический и этнографический материал, представленный в работах Л.А. Боцонь, Т.В. Володиной, В.Ф. Голубева, Ю.Г. Гошко, В.В. Кириенко, В.В. Козлова, А.С. Майхровича, А.О. Мальдиса, И.А. Марзалюка, С.А. Подокшина, О.Н. Шарой, позволяет судить об истории нравственности на территории нашей страны, начиная с древнейших времен.

Исследованиями различных аспектов нравственных отношений на материале русской культуры занимались А.К. Байбурин, А.В. Буганов, М.М. Громыко, Н.И. Костомаров, С.В. Кучепатова, Д.С. Лихачёв, С.М. Лурье, Ю.П. Миролюбов, Б.А. Романов, М.И. Стеблин-Каменский. Культурологический материал дополняют лингвистические исследования концептов русского языка, представленные работами Н.Д. Арутюновой, Е.М. Верещагина, И.А. Герасимовой, А.Д. Кошелева, Г.К. Красухина, Н.В. Орловой, О.В. Ситниковой, Ю.С. Степанова, С.А. Тихоновой.

Специфика нравственных представлений различных народов отражена в исследованиях З.П. Морохоевой (буряты); И.Н. Гемуева (тюрки Южной Сибири); А.Р. Бамматовой, Д.Д. Межидова, А.И. Мусукаева, Н.Н. Чокуева (горские народы Кавказа); К. Иной, А.Л. Луцкого, А.А. Маслова, В.А. Симхович, Е.Л. Скворцовой, Е.А. Сосновской, А.Б. Спеваковского, А. Тамоцу, М. Фуллера. Е.С. Штейнера (японцы); С.П. Полякова (народы Средней Азии); Ю.П. Аверкиевой, А. Боргмана Т.Д. Венедиктовой, Г.Г. Воробьева, З.А. Грунт, Ю.А. Замошкина, М.Б. Каца, С.Л. Лаперуза, М.И. Лапицкого, М. Лернера, А. Ливен, М.Е. Марти, Т. Парсонса, М.А. Петрухиной, К. Сирианни, О.Э. Тугановой, С. Хантингтона (народы США).

Этнографическую панораму дополняют исследования нравственных отношений в странах Африки (В.А. Бейлис), в Индонезии (Е.Ю. Барковская), во Вьетнаме (Г.М. Маслов), в Таиланде (Я. Сато, Н.Г. Словесная), на Филиппинах (И.В. Подберезский), на Тайване (Б.Г. Буров), в Корее (Ч. Чанг, Х. Хараджири, Д. Харт), у казахов (А.У. Уразбеков), туркмен (Т. Оразов), башкир (Д.Ж. Валеев), тувинцев (О.М. Хомушку), удмуртов (Г.К. Шкляев).

В той степени, в которой история нравственности переплетается с историей религии, религиоведческие исследования образуют эмпирическую базу для умозаключений о закономерностях исторического развития нравственности. К ним относятся тексты: Абу Аля Ал-Маудуди, И.А. Александрова, М.И. аль-Кайси, А.Б.Х аль-Умара, В.Н. Басилова, Х. Баша, В.И. Бушкова, М.В. Вагабова, С.М. Гаджиева, С.А. Горбуновой, А.Д. Джалилова, А.Ю. Другова, Б.С. Ерасова, Д.Е. Еремеева, И.А. Ермакова, М.Е. Ермакова, Н.В. Жданова, А.И. Ионовой, Х.И. Исхакова, С.М. Лари, В.Г. Лысенко, В.Ф. Пановой, С.П. Полякова, Ю.М. Почты, М.А. Родионова, О.О. Розенберга, Т.С. Саидбаева, А.К. Султангалиевой, А.Т. Тхагапсоева, Р. Уразмановой, А.А.Б. Филипса, М. Фирдоуси, Е.А. Фомичевой, Б.А. Цавкилова, Н.Н. Чокуева, Г.М. Шайдаевой, Ф.И. Щербатского, П.С. Юсупова.

Таким образом, из массива научной литературы были отобраны и включены в эмпирическую базу исследования те исторические, культурологические, этнографические и антропологические тексты, которые в той или иной степени содержали информацию о нравственных представлениях и способах нормативно-ценностной регуляции.

^ Вторая группа источников, необходимых для интерпретации истории нравственности, состоит из трудов по теоретической и прикладной социологии. Основой для данного исследования стала разработанная в социальной философии концепция модернизации, восходящая к трудам М. Вебера и подразделяющая социальные системы на традиционные (в которых иногда выделяются архаические общества) и модерные (по отношению к которым постмодерн рассматривается либо как этап модерна, либо как его отрицание). Такая трактовка исторического процесса представлена в работах А.С. Ахиезера, П. Вагнера, Ф. Вандербрука, А.Г. Вишневского, Д. Вормена, Д. Гросса, Дж. Гуди, М.И. Даниловой, К.Х. Делокарова, Н.Н. Зарубиной, С. Каспэ, В.В. Козловского, Дж. Кохена, В.А. Красильщикова, В.В. Миллера, К. Моррисона, А.И. Неклессы, А.С. Панарина, В.И. Пантина, Р. Пула, В.Г. Федотовой, В.Г. Хороса, Р.И. Цвылева, Ю. Хабермаса. В этом контексте анализ капитализма, проведенный К. Марксом, выступает вариантом теории модернизации.

Постмодерный этап социального развития характеризуется таким феноменом, как глобализация, параметры которой зафиксированы в трудах таких авторов, как И.И. Антонович, З. Бауман, У. Бек, С. Бенхабиб, П.Л. Бергер, Е.А. Богатырева, Д. Бхагвати, Э. Гидденс, А.И. Зеленков, В.Л. Иноземцев, М. Кастельс, Ч.С. Кирвель, А.А. Лазаревич, И.А. Мальковская, А.В. Назарчук, И.М. Подзигун, Н.Е. Покровский, Р. Робертсон, А.Ю. Согомонов, Л.С. Удовик, И. Уоллерстайн, С. Хантингтон, А.Н. Чумаков, В.И. Чуешов.

Социологический и социально-философский анализ тех изменений, которые произошли в эпоху постмодерна, представлен в работах С. Бенхабиб, В.Г. Бурова, Дж. Ваттимо, Д.Э. Вейза, В.П. Веряскиной, Э. Гидденса, Р. Лангхорн, Б. Линдси, П. Козловски, А. Мартинелли, К. Мацууры, Т. Пэнгла, Е.К. Розенталь, А. Савицка, О.О. Санниковой, В.Э. Смит, С. Хантингтона, В.Г. Хороса, П. Штомпки. Многообразие нравственных феноменов постмодерна и глобализации в современной западной культуре можно проследить по публикациям таких авторов, как М.Л. Андерсен, Р.Дж. Антонио, В. Беллоу, А. Бернхард, Х.П. Блоссфелд, Л. Бампасс, Г.Д. Грейф, Д. Гросс, Далай-Лама XIV, Дж.А. Свит, Л. Спенсер, Р. Пахль, M. Френч, A. Черлин, Э. Шилз.

В этом контексте выявление современных тенденций динамики нравственности представляет самостоятельную актуальную задачу.

Необходимую информацию о нравственных ценностях современных людей дают социологические данные, использование которых позволяет охарактеризовать динамику систем нравственности на постсоветском пространстве. Такие данные можно почерпнуть из работ А.В. Андреенковой, В.Э. Бойкова, И.А. Бутенко, М.И. Воловиковой, Т.И. Заславской, А.Г. Здравомыслова, Г.К. Казибековой, О.Н. Кисловой, И.М. Клямкина, В.В. Кривошеева, Т.А. Кутковца, Ю.А. Левады, И.Л. Лошаковой, М.П. Мчедлова, А.А. Нуруллаева, Т.А. Рассадиной, С.В. Рогачева, Н.Н. Седовой, В.М. Соколова, Л.Г. Сокурянской, В.А. Ядова.

Большой социологический материал собран также белорусскими исследователями, которые на протяжении десятилетий отслеживают динамику ценностных ориентаций различных социальных групп в периоды социальных трансформаций. К их числу принадлежат В.Л. Абушенко, Т.И. Адуло, Е.М. Бабосов, Л.А. Гащенко, А.В. Гурко, А.Н. Данилов, Е.А. Данилова, В.А. Зенченко, В.И. Каравкин, С.В. Лапина, Л.Г. Новикова, Л.Г. Титаренко, О.В. Павловская, Д.Г. Ротман, А.В. Русецкий, О.А. Шелест, Л.И. Шумская, Т.И. Яковук, Я.С. Яскевич. Полученные результаты позволяют поставить задачу определения статуса системы нравственности современного белорусского общества

В целом социологические источники формируют как эмпирическую, так и теоретическую базу для специфически этического исследования динамики нравственности. Эта специфика задается категориальным аппаратом этики и теоретической моделью ее объекта – нравственности.

Для построения такой теоретической модели была задействована третья группа источниковэтические труды, посвященные анализу сущности морали. Главными фигурами в классической этической традиции для данного исследования стали Аристотель и И. Кант, чьи идеи легли в основу двух основных подходов к осмыслению сущности нравственности – ценностного и императивного. Концептуализация нравственных феноменов также невозможна без опоры на достижения этики ХХ века, переосмыслившей классические трактовки природы нравственности. К мыслителям, повлиявшим на этот процесс, в частности, относятся А. Бадью, М. Бубер, Х.-Г. Гадамер, Г. Йонас, Г. Кюнг, Э. Левинас, А. Макинтайр, П. Рикёр, Дж. Роллз, Ж.П. Сартр, М. де Унамуно, Э. Фромм, Ю. Хабермас, В. Хёсле, А. Швейцер, М. Шелер.

Методология этики постмодерного мира представляет собой сложную проблему, некоторые аспекты которой освещены в классических работах З. Баумана, Ж.-Ф. Лиотара и У. Эко, а также в статьях В. Гринуэя, А.С. Игнатенко, Г.Г. Кёглера, Н.И. Кузнецовой, Р. Мирчандани, В.В. Сумского.

В современной общественно-этической мысли широко обсуждаются возможности «глобальной этики», представление об этом дают тексты Р. Бергера, Х. Виддоуза, А.А. Гусейнова, Ф. Даллмара, Г. Кюнга, Б. Пареха.

Многообразие решений по проблемам теории морали, предложенных в работах М. Баньковски, С. Блэкберна, Р.Дж. Уолласа, Б. Герта, А. Карраско, Д. Корра, В. Куина, Д. Макдауэла, Дж. Нунана, А. Ханта, Дж. Хинкфаса, Э. Энском, свидетельствует о необходимости продолжать разработку теоретических моделей для осмысления современных нравственных процессов.

В теоретическом плане данное исследование опирается на разработку функционального и субстанционального подходов к анализу сущности морали в этической традиции советского периода. Она представлена трудами О.Г. Дробницкого, который определил понятие морали посредством выявления специфики моральной регуляции, и А.И. Титаренко, разработавшего модель нравственности как системы, включающей в себя нормативные принципы, ценностные ориентации, нравственные идеалы, исходную нравственную позицию и трафарет оценки. Усилия по осмыслению и концептуализации моральных феноменов прилагают и современные российские исследователи: Р.Г. Апресян, А.А. Гусейнов, Е.Л. Дубко, В.И. Бакшановский, Н.В. Голик, В.Г. Иванов, Л.А. Калинников, В.А. Канке, Г.В. Кузнецова, Л.В. Максимов, А.В. Прокофьев, А.В. Разин, Ю.В. Согомонов, А.А. Столяров.

Следует отметить вклад белорусской этической мысли в изучение феномена морали и его исторической динамики, представленный работами С.П. Винокуровой, И.Л. Зеленковой, С.Д. Лаптёнка, А.С. Лаптёнка, Т.В. Мишаткиной, Я.С. Яскевич.

Теоретико-методологическая база данного исследования сформировалась в результате работы с четвертой группой источников, образованной текстами по синергетике в целом и социальной синергетике, в частности. Это труды классиков синергетики Г. Хакена и И. Пригожина, сформулировавших общие принципы синергетического подхода в естественных науках.

Работы В.С. Стёпина и В.Г. Буданова, а также совместные труды Е.Н. Князевой и С.П. Курдюмова, а также Г.Г. Малинецкого и С.П. Капицы показывают перспективность соединения усилий гуманитарной и естественнонаучной мысли в решении актуальных методологических проблем. Компаративный анализ синергетической и постмодернистской парадигмы, проведенный М.А. Можейко, демонстрирует возможные стратегии исследования теории нелинейных динамик в различных областях знания.

Обоснование статуса социосинергетики стало предметом усилий таких ученых как В.П. Бранский и С.Д. Пожарский, В.В. Василькова, М.И. Вишневский, Е.А. Николаев, Е.М. Николаева, Ю.А. Харин, А.М. Хурс. Достаточно удачные опыты по применению методов синергетики в области исторического знания представлены работами Е.А. Абиля, Б.А. Досовой, Н.А. Ерохиной, П.В. Турчина; в социологии – В.В. Кораблевой; в культурологии – А.В. Кокина и А.П. Назаретяна. В целом проблема обоснования применимости научных методов содержательно проанализирована В.К. Лукашевичем, применение математических методов к широкому спектру научных проблем – П.В. Кикелем, роль золотого сечения как структурного инварианта самоорганизующихся систем – Э.М. Сороко.

Итак, обзор источников по теме исследования показывает, что проблемное поле истории нравственности не столько не исследовано, сколько не подвергается системной теоретической реконструкции, в результате которой история нравственности стала бы самостоятельным разделом этического знания, в ней были бы установлены специфические закономерности. Существующие теоретические модели нравственности недостаточно приспособлены для раскрытия механизмов ее исторической динамики. Кроме того, существует потребность в разработке актуальных постнеклассических теоретико-методологических оснований этических исследований. Таким образом, построение теоретической модели, позволяющей установить механизмы, закономерности и современные тенденции исторической динамики нравственности, является актуальным и позволяет получить существенное приращение научного знания.

^ Методология и методы исследования

Установление механизмов, закономерностей и современных тенденций исторической динамики систем нравственности, которое является целью данной работы, предполагает комплексное междисциплинарное исследование проблемы.

Теоретико-методологическими основаниями изучения истории нравственности в данном исследовании выступили синергетические принципы нелинейности, открытости и самоорганизации.

Системный подход к феномену морали стал основой разработки концепта «система нравственности». На основе метода теоретического моделирования была создана концептуальная модель исторической динамики систем нравственности; структурно-функциональный анализ морали позволил раскрыть механизмы этой динамики.

В процессе компаративного анализа выявлены характерные особенности различных систем нравственности и их элементов.

Метод архетипической реконструкции позволил сформулировать архетипы до-моральной регуляции, которые представляют собой архаические прообразы современных моделей мышления и поведения.

Благодаря феноменологическому методу продемонстрирована самодостаточность отдельных моральных феноменов и их историческая пластика.

^ Во второй главе «Теоретико-методологические основания изучения истории нравственности» раскрыта эвристическая ценность синергетического подхода к истории нравственности, произведено теоретическое обоснование концепта «система нравственности».

В разделе 2.1 «Синергетический подход в исследовании истории нравственности» раскрыта эвристическая ценность данного подхода в исследовании исторической динамики нравственности. Реализация синергетического подхода в этике на современном этапе состоит в применении его общих методологических принципов: открытости, нелинейности и самоорганизации. Обоснованием применимости синергетического подхода в этике выступает накопленное ею знание о своем объекте, свидетельствующее о наличии у морали признаков, характеризующих всякую неравновесную систему. В этом контексте история нравственности эксплицируется как динамика нелинейных, открытых, самоорганизующихся систем нравственности.

Синергетический принцип нелинейности является предпосылкой разрешения проблемы многообразия систем нравственности в истории. Он позволяет обосновать спонтанное образование нескольких самодостаточных систем нравственности, выполняющих универсальные функции; эксплицировать соотношение универсального и исторически конкретного в истории нравственности; реализовать сценарный подход в определении тенденций современной динамики систем нравственности.

Нравственность представляет собой открытую систему, находящуюся в состоянии нормативно-ценностного обмена с социальной средой. Синергетический принцип открытости позволяет интерпретировать процесс детерминации морали как полидетерминацию и самодетерминацию.

Перманентная неустойчивость систем нравственности, хаотизация их нормативно-ценностных структур обусловлена их открытостью. Историческое развитие нравственности представляет собой процесс самоорганизации индивидуальных и коллективных субъектов морали, реализующих потребность в стабилизации сообщества и утверждении самоценности отдельного человека за счет выдвижения новых нормативно-ценностных структур. Синергетический принцип самоорганизации выступает основой исторического обоснования морали.

В разделе 2.2 «Этический концепт “система нравственности”» определено содержание данного концепта, его преимущества при исследовании механизмов, закономерностей и современных тенденций исторической динамики нравственности.

Сложившиеся в истории этики фундаментальные теоретико-методологические подходы к интерпретации сущности нравственности можно обозначить как линию Аристотеля и линию Канта. Они противоположны друг другу по следующему ряду характеристик: этика блага – этика долга, телеологическая – деонтологическая, субстанциональный подход – функциональный подход, содержание – форма, система ценностей – способ регуляции, этика сообщества – этика общества, традиционная – модерная. Целостная теоретическая реконструкция нравственности предполагает реализацию принципа дополнительности этих подходов.

Термином нормативно-ценностная структура в данном исследовании обозначен тот аспект нравственности, который наиболее полно раскрывается в рамках субстанциональной этики ценностей, а термином способ регуляции – тот, который фиксируется с помощью функционального похода. Параметры способа регуляции определяются спецификой взаимодействия индивидуального и коллективного субъектов моральной регуляции, типом нравственного требования и типом санкции. Нормативно-ценностная структура характеризует содержательную сторону морали и складывается из норм, нравственных качеств, принципов и идеалов, связанных в единую иерархически организованную смысловую композицию. Концепт «система нравственности» фиксирует конкретно-историческое единство способа регуляции и нормативно-ценностной структуры морали.

Преимущество теоретической реконструкции морали с помощью концепта «система нравственности» состоит в том, что он позволяет проанализировать любой временной или топологически определенный фрагмент истории нравственности за счет выявления присущих ему способа регуляции и нормативно-ценностной структуры. В результате концепт «система нравственности» выступает основой единообразной исторической реконструкции архаической до-моральной, исходной традиционной, религиозно-традиционной, ранней модерной, модерно-традиционной и постмодерной систем нравственности, а также их этнических и этнополитических разновидностей.

^ В третьей главе «Традиционная нравственность как фундаментальная система нравственности» определены параметры данной системы, охарактеризованы механизмы и закономерности ее исторической динамики. Традиционная нравственность – это нравственность, присущая традиционным обществам в отличие от обществ модерна.

Способность традиционной нравственности к самоорганизации после каждого пребывания в неравновесном состоянии обеспечивается, во-первых, сохранением в любых исторических обстоятельствах сообществ, основанных на непосредственных личных контактах. Во-вторых – ее внутренним разнообразием как системы. Наряду с устойчивым ядром в ее нормативно-ценностной структуре присутствует значительная доля дифференцирующих ценностей. В-третьих, фундаментальность традиционной нравственности обеспечивается мощью ее ценностного ядра: эти ценности имеют не только исторически конкретное, но и универсальное содержание, соответствующее антропологическим характеристикам человеческого рода.

Диверсификация традиционной нравственности привела к формированию не только воинского и аграрного этосов, но и к образованию на единой платформе этнических, этнополитических и других локальных разновидностей, а также религиозно-традиционной нравственности, сложившейся в результате синкретизации моральной идеологии мировых религий с традиционной нравственностью. Кроме того, внутри этих разновидностей сформировались нравственные образцы поведения различных социальных групп, принадлежащие к единой традиционной системе нравственности.

Флуктуации традиционной нравственности происходили, с одной стороны, за счет активности индивидуальных субъектов, которые в своем стремлении наилучшим образом выполнить моральные предписания, на деле выходили за их пределы; а с другой – за счет нравственных установок маргинальных сообществ, дрейфующих к ценностному ядру системы нравственности.

На возникающие ситуации неустойчивости традиционная нравственность реагировала путем изменения конфигурации нормативно-ценностной структуры с сохранением ее содержания. Многообразная в своих исторических проявлениях, но единая по способу регуляции и составу нормативно-ценностной структуры, традиционная нравственность являет собой пример самовоспроизводящихся структур порядка за счет внутреннего многообразия системы. Она может рассматриваться как фундаментальная система нравственности, лежащая в основании, как основных ценностных предпочтений человечества, так и базового способа регуляции поведения, фундамент для последующих моральных инноваций.

В разделе 3.1 «Архаическая система социальной регуляции и генезис нравственности» описаны основные черты социальной регуляции в архаическом обществе. К ним относятся синкретизм, мультисемантическая целостность, нерефлексивность, трансляция норм через образцы деятельности. Субъектами регуляции архаического периода выступали кровно-родственные общины и психологические индивиды. Синкретическая нормативно-ценностная структура архаической культуры сформировалась на базе архетипов: род/семья, «свои–чужие», иерархия, обмен. Тематическое пространство табу также выступало предпосылкой формирования первичного содержательного поля нравственности. Мифоритуальная культура послужила истоком всех последующих форм социальной регуляции, в том числе моральной.

Генезис морали представлял собой процесс становления специфического способа регуляции поведения. Граница между до-моральными формами представлений и собственно нравственностью определяется с помощью концепта «система нравственности» по следующим параметрам: по переходу к способу регуляции, предполагающему выдвижение нравственных идеалов должного в противовес циклическому воспроизведению сущего; по активности индивидуального субъекта, утверждающего свою самоценность в контексте сообщества; по формированию тематического поля нравственности и дифференцированной нормативно-ценностной структуры.

Первые структуры нравственного порядка складывались в практике лидеров архаического сообщества, чей маргинальный статус делал их субъектами выбора, а элитарный статус позволял создавать образцы для подражания, вокруг которых кристаллизовалась нормативно-ценностная структура нравственности.

В разделе 3.2 «Исходная традиционная нравственность» выделены характеристики первичного состояния традиционной нравственности, взятой вне ее последующей исторической динамики.

В подразделе 3.2.1 «Способ регуляции в традиционной нравственности» зафиксированы его параметры, которые определялись длительным существованием общины как основной модели социальной структуры, а также доминированием коллективных субъектов сознания и действия. Традиционное общество включало в себя общины разного уровня, происхождения и статуса, противоречия между их нормативно-ценностными структурами, а также их противостояние правовым и идеологическим установкам государства способствовало выдвижению индивидуальных субъектов нравственности.

В традиционной нравственности индивидуальный субъект моральной регуляции конституировался благодаря коллективному, нормативные и ценностные установки сообщества соответствовали нравственным потребностям индивида. Действие архаического архетипа иерархии проявилось в том, что в ранг субъектов морали выдвигались в первую очередь социально привилегированные группы и их представители.

Моральные требования в традиционной нравственности предъявлялись в форме норм и нравственных качеств (добродетелей) и поддерживались психологическими санкциями общественного мнения, которые приводили поведение индивида в соответствие с привычными образцами поведения. Механизм функционирования традиционной нравственности образует структуру порядка, устойчивость которой обеспечивается ее простотой.

В подразделе 3.2.2 «Нормативно-ценностная структура традиционной нравственности» выделены основные элементы данной структуры и их взаимосвязь. Патриархальная мораль, основанная на естественном почитании возрастной и половой иерархии, пронизывала все нравственные отношения традиционного общества и стала их фундаментом, сохранившимся в процессе социальной модернизации. Коллективизм представляет собой, как специфический способ связи индивидуального и коллективного субъектов нравственности, присущий традиционным обществам, так и универсалию морали, предполагающую принципиальную нравственную солидарность между людьми. Специфика патриотизма традиционных обществ состояла в его локальном и нерефлексивном характере. По мере появления новых значимых идентичностей, содержание идеи патриотизма эволюционировало и оформилось как самостоятельный принцип в нравственности модерна. Трудолюбие и служение сложились в традиционных обществах как варианты проявления моральной универсалии, предписывающей нравственно заинтересованное, ценностно-наполненное отношение человека к своей деятельности. Воинский этос как модификация нормативно-ценностной структуры традиционной нравственности включал комплекс специфических нравственных норм и ценностей военного сословия, часть которых превратились в универсалии морали. Патриархальность, коллективизм, патриотизм, трудолюбие/служение стали фундаментальными идеями, объединяющими и структурирующими многообразие нравов традиционного типа. Широта нормативно-ценностного поля, задаваемого этими идеями, способствовала тому, что исторические флуктуации не только не разрушали традиционной нравственности, но и укрепляли ее структуру.

В разделе 3.3 «Религиозно-традиционная система нравственности» раскрыт механизм синкретизации моральной идеологии мировых религий с традиционной нравственностью. Религиозно-традиционная система нравственности характеризуется частичной модификацией традиционного способа регуляции поведения, связанной с появлением индивидуальных субъектов-личностей, способных к самосовершенствованию на основе духовной мотивации. Основным субъектом нравственности в эпоху Средневековья продолжало оставаться сообщество, воспроизводились все традиционные способы взаимосвязи индивидуального и коллективного субъектов морали. При этом произошла диверсификация последнего с образованием наряду с родовыми, семейными, соседскими и воинскими общинами – религиозных общин, монашеских и рыцарских орденов, купеческих гильдий и других сообществ общинного типа.

Несмотря на свои отличия, религиозно-традиционная нравственность стала разновидностью традиционной системы нравственности. Все составляющие традиционной нормативно-ценностной структуры получили религиозную интерпретацию и санкцию. В свою очередь, нормативно-ценностный обмен моральной идеологии мировых религий с альной ______________________________________________________________________________________________________________________традиционной нравственностью привел к ассимиляции религиозных ценностей на традиционалистской основе. Традиционная нравственность и моральная идеология мировых религий, достаточно разнородные по регулятивной природе и ценностному наполнению на начальном этапе взаимодействия, образовали синкретическую систему нравственности, приобретшую статус традиционной в силу длительности своего существования.

^ В четвертой главе «Система нравственности модерна и ее историческая динамика» проанализированы механизмы моральных изменений в эпоху модерна, выявлены их современные тенденции.

Нравственность модерна является второй после традиционной большой системой нравственности, ее возникновение означало переход к новому типу моральной самоорганизации. В отличие от традиционной нравственности, в эпоху модерна она достигается за счет активности нравственно самоценной личности, заинтересованной в стабильном развитии общества. Таким образом, нравственность модерна может рассматриваться как второе стационарное состояние морали, при котором она способна осуществлять свои функции.

Способ моральной регуляции в культуре модерна стал опираться на самоопределение индивидуальных субъектов, объединенных в социальные классы и национальные государства, которые функционировали как коллективные субъекты нравственности.

Систему нравственности раннего модерна отличала специфическая конфигурация нормативно-ценностной структуры. Принцип индивидуализма, заняв в ней господствующее положение, изменил содержательное наполнение нравственных ценностей, заимствованных из традиционной нравственности. Так, трудолюбие было дополнено профессионализмом, локальный патриотизм – гражданским, коллективизм традиционных сообществ отошел на второй план, но сложились формы коллективизма, реализуемого индивидуалистами.

Поскольку процессы модернизации были исторически разделены в пространстве и во времени, сложилось множество обществ модерна и соответствующие разновидности систем нравственности. Во-первых, это общества раннего модерна и общества «догоняющей модернизации», каждое из которых характеризуется специфическим способом сохранения традиционного наследия. Во-вторых, опыт Советского Союза свидетельствует о возможности существования не-буржуазной модерной системы нравственности. В-третьих, в различных регионах сложились этнополитические разновидности модерно-традиционной системы нравственности, обладающие культурной спецификой. В-четвертых, система нравственности постмодерна, статус которой остается неустойчивым, может оказаться, как отрицанием морали модерна, так и еще одной ее разновидностью.

Постепенно процессы диверсификации привели к дестабилизации модерной системы нравственности, которая на раннем этапе функционировала внутри национального государства и была ориентирована на существование единственно верного образца морали. Для сохранения системы в условиях нарастающего разнообразия ее разновидностей, произошло укрупнение системы до глобальных масштабов. Если для отдельной разновидности морали модерна существование иных разновидностей означало деструкцию ее нормативно-ценностной структуры, то для постмодерной системы нравственности в условиях глобализации это многообразие становится внутренним и повышает ее жизнеспособность.

Устойчивость системы нравственности модерна обеспечивается привлекательностью идеи индивидуализма для каждого индивидуального субъекта морали, статус которого поддерживается экономической мощью и социальной инфраструктурой капитализма. Флуктуации, происходящие за счет нарастающей активности индивидуальных субъектов, приводят постепенно к формированию гипериндивидуального субъекта постмодерна, т.е. динамика системы ведет к укреплению ее ценностного ядра.

Статус нравственности постмодерна определится в момент выбора этой системой определенного варианта из возможных перспектив развития. С синергетической точки зрения будущее системы нравственности определяется не суммой ее элементов или воздействием внешних факторов, но способностью произвести идеал-аттрактор своего развития. В этом плане главная проблема системы нравственности постмодерна – это неясность образа будущего, вернее, множественность таких образов.

В разделе 4.1 «Нравственность раннего модерна» показано, что новизна способа регуляции в нравственности модерна связана с формированием автономного индивидуального субъекта, обладающего рациональной мотивацией поведения, системой нравственных принципов и целостным моральным мировоззрением, базирующемся на представлении об общечеловеческих ценностях. Взаимодействие индивида с коллективными субъектами морали опосредовано моральной идеологией больших социальных групп: классов и национальных государств.

Специфика нормативно-ценностной структуры нравственности раннего модерна задается принципом индивидуализма, в контексте которого традиционное трудолюбие переосмысливается как профессионализм, органический патриотизм дополняется гражданским, идея равноправия моральных субъектов способствует постепенному отказу от патриархальной иерархии, на смену добродетелям воинского этоса приходят бережливость и честность.

Характеристики способа регуляции, а также первичной нормативно-ценностной структуры морали модерна позволяют сделать вывод о том, что эта система нравственности обладает не просто качественной новизной по сравнению с традиционной системой нравственности, но и новым типом самоорганизации за счет способности автономного индивидуального субъекта к обоснованию на базе рационального дискурса нравственных принципов, включенных в нормативно-ценностную структуру. Конфигурация основных отношений, подлежащих моральной регуляции: к семье, к своей деятельности, к сообществу и обществу – центрируется этим субъектом.

В разделе 4.2 «Статус модерно-традиционной системы в исторической динамике нравственности» сделан вывод, что возникновение модерного способа регуляции не предполагает полного отказа от нормативно-ценностной структуры традиционной нравственности. В обществах модерна последняя сохраняется в составе различных нравственных образцов, латентные или периферийные элементы традиционной нравственности перемещаются в центр системы и вовлекаются в новую систему регуляции, происходит аккумуляция нормативно-ценностного содержания морали.

При первичном историческом столкновении нормативно-ценностных структур модерной нравственности с многовековым содержанием нравственности традиционной эти системы выступали как антагонистические, однако с течением времени их взаимодействие дало эффект синергии: противостояние модернизации привело к укреплению традиционных ценностей, а нравственность модерна сама образовала определенную традицию. В результате сложились этнополитически диверсифицированные модерно-традиционные системы нравственности, статус которых определен как синкретический. Расширение географии модерна и увеличение разнообразия модерных нравственных образцов представляют собой взаимосвязанные тенденции, способствующие устойчивости этой системы нравственности.

Во всех культурных регионах модернизация способствовала формированию индивидуального субъекта нравственной регуляции, но не обязательно приводила к господству принципа индивидуализма. Вопрос о рационализации нравственного мира также был решен повсеместно, причем оказалось, что новоевропейский тип рациональности отнюдь не является единственно возможным. Наконец, мышление в терминах общечеловеческого стало общепринятой формой морального дискурса. Таким образом, не ценности раннего модерна, а новый способ регуляции может считаться основным достижением данной культуры.

В разделе 4.3 «Советская система нравственности» выявлено ее историческое место среди других систем. Советская история представляет собой вариант осуществления модернизации в незападном обществе, характеризующийся модерными формами самопрезентации при сохранении внутреннего традиционализма. Советская система нравственности сложилась в результате взаимодействия коммунистического морального модерн-проекта с традиционной нравственностью. Способ моральной регуляции советского общества обладал большинством признаков, присущих нравственности модерна: индивидуальным субъектом регуляции, рационально организованным целостным моральным мировоззрением, позиционированием своих ценностей в качестве общечеловеческих; при этом локальные сообщества сохраняли традиционалистский характер регуляции. Нормативно-ценностная структура советской нравственности включала в себя принципы, содержание которых оформилось в результате интерференции традиционных ценностей с ценностями модерна: модерный коллективизм, практикуемый индивидуальными субъектами; трудолюбие на основе внеутилитарных мотивов и воинского этоса; патриотизм, включающий как традиционные, так и гражданские аспекты; интернационализм. В постсоветских обществах, столкнувшихся с внешним влиянием модерной и постмодерной нравственности, элементы советской морали стали восприниматься как традиционные и функционально сливаться с собственно традиционной нравственностью.

В разделе 4.4 «Параметры нравственности постмодерна» выявлены особенности способа регуляции и нормативно-ценностной структуры, которые позволяют выделить нравственность постмодерна в самостоятельную систему нравственности. Особенности ее способа регуляции связаны с формированием гипериндивидуального субъекта, обладающего модульной мультигрупповой рефлексивной идентичностью; доминированием сообщества как коллективного субъекта морали; установлением сетевой (а не иерархической) организации нравственного взаимодействия; отказом от метафизического обоснования морали и утверждением ответственности индивидуальных и коллективных субъектов морали в качестве основания нравственного деяния.

В постмодерной системе изменяется содержательное наполнение ценностей традиционной нравственности: коллективизм эволюционирует в коммунитаризм; патриархальность сменяется равенством моральных статусов людей любого пола и возраста; креативность предпочитается трудолюбию и профессионализму; космополитизм дополняется формами локального патриотизма; гражданский патриотизм сменяется культурным, национальный – локальным, изолирующий – открытым; воинский этос окончательно вытеснен на периферию нравственных отношений. Изменяется статус и содержательное наполнение ценностей модерна: индивидуализм автономной личности замещается гипериндивидуализмом модульного субъекта морали; свобода как автономия превращается в свободу выбора; усиливаются постматериалистические ценностные ориентации; распространяется новый принцип гуманизма, согласно которому ценностью является не человек как родовое понятие, а каждый отдельный индивид.

Нормативно-ценностная структура нравственности постмодерна плюралистична, такое увеличение внутреннего многообразия системы способствует повышению ее глобальной устойчивости. Нормативно-ценностный хаос выступает как креативная среда для нового универсализма: все системы нравственности репрезентируют себя в едином дискурсивном поле, параметры которого определяются глобальными функциями нравственности на современном этапе. Универсализация предполагает, с одной стороны, определение минимума морали, объединяющего все современные системы нравственных представлений, а с другой – сетевую мораль диалога, обеспечивающую взаимодействие всех разновидностей систем нравственности на основе толерантности.

В разделе 4.5 «Система нравственности современного белорусского общества» статус данной системы определен как неотрадиционный. В процессе взаимодействия с многообразными системами моральных представлений современного мира нравственная самоорганизация белорусского социума произошла за счет устойчивости ядра (традиционные ценности) и креативности периферии (ценности модерна и постмодерна).

В современном белорусском обществе нормативно-ценностные представления и способ моральной регуляции образуют целостную систему со сложной конфигурацией. Ее параметры сложились в результате взаимодействия модерной и постмодерной систем нравственности с традиционным, христианским и советским моральным наследием, устойчивость которого позволила легитимировать новые нравственные феномены в качестве неотрадиционных.

Способ регуляции в системе нравственности современного белорусского общества характеризуется доминированием сообществ общинного типа, основанных на личном знакомстве и позитивных межличностных отношениях, выступающих ее главными коллективными субъектами. Индивидуальный субъект самоутверждается в стремлении к независимости от социальных институтов и осуществляет моральную саморегуляцию на базе контрольно-императивного механизма совести.

В процессе современной социальной трансформации в нормативно-ценностной структуре нравственности современного белорусского общества сложились нравственные концепты, адекватные историческим вызовам эпохи, а также менталитету и социокультурным особенностям белорусского народа: свобода как ценность модерна была ассимилирована в религиозно-традиционном контексте и интерпретирована как личная духовная независимость; в качестве реакции на процессы модернизации и постмодернизации произошло укрепление локальных типов патриотизма и коллективизма; устойчивая ценность низовых аффиляционных сообществ стала предпосылкой эволюции коллективизма в постмодерный коммунитаризм; Добродетель терпимости, сложившаяся в религиозно-традиционной нравственности, и постмодерная толерантность образовали единый концепт; экологические ценности постматериалистической культуры были освоены на идейной платформе модерна; трудолюбие в различных вариантах утвердилось как универсальное нравственное качество для решения социальных проблем.

Параметры системы нравственности белорусского общества свидетельствуют, что тенденцией современного нравственного развития становится реставрация традиционных ценностей внутри нравственности модерна и постмодерна. По отношению к исходной традиционной нравственности такой феномен определяется как неотрадиционализм
1   2   3   4   5   6

Похожие рефераты:

Программа обновление гуманитарного образования в россии г. Г. Дилигенский
Социально-индивидуальный человек и историческая динамика социально-политической психологии
Программа заседания клуба «лад»
Пути формирования нравственности в семье (проигрывание ситуаций воспитания нравственности)
В. Н. Шариф Магистрант психолого-педагогического факультета пгпи
Отсюда немаловажным является разработка методики и содержания нравственного воспитания, создание условий, способствующих развитию...
Рабочая учебная программа дисциплины «Историческая грамматика»
Содержание рабочей программы дисциплины «Историческая грамматика» для преподавателя
«Проектирование систем автоматической пожарной сигнализации, систем...

Учебная программа повышения квалификации
Проектирование систем автоматической пожарной сигнализации, систем автоматического пожаротушения, систем противодымной защиты, систем...
Учебная программа повышения квалификации
Монтаж, наладка и техническое обслуживание систем автоматической пожарной сигнализации, систем автоматического пожаротушения, систем...
Программа проверки состояния педагогического образования I. Общие...
Динамика изменения структуры приема на подготовку специалистов в учреждении образования по наименованию специальностей
В жизни народов имеются смысловые пункты развития, своеобразные гены...
Таким смысловым пунктом в нашей истории является Великая Отечественная война, в ходе которой наиболее рельефно проявились величественный...
«оптимизация стратегий инвестирования на финансовых рынках»
Динамика модели: уравнение бюджета. Модель с двумя активами. Постоянное относительное неприятие риска. Динамика поведения и функция...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
referatdb.ru
referatdb.ru
Рефераты ДатаБаза