Первое, что сотворил Так, написал он себя. Второе, что сотворил Так, написал он Законы


НазваниеПервое, что сотворил Так, написал он себя. Второе, что сотворил Так, написал он Законы
страница6/26
Дата публикации10.03.2013
Размер5.01 Mb.
ТипЗакон
referatdb.ru > История > Закон
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
* * *
Тролль брел, бесцельно и безнадежно.

Его звали Кирпич, хотя, сейчас он вряд ли смог бы вспомнить свое имя. Его голова раскалывалась, по настоящему раскалывалась.

Энто все Скрейп, энто все из за него. Как энто они обычно говорят? Когда ты дошел до того, что вынужден варить Скрейп, ты пал так низко, что даже тараканам приходится наклоняться, шоб плюнуть на тебя.

Вчера вечером… что же случилось? Что он видел такое, что он делал, какие из образов, мелькавших в огромном раскаленном котле его мозгов были реальными? Та часть с огромным волосатым слоном, она вероятно ему пригрезилась. Он был полностью уверен, что в энтом городе не водятся гигантские волосатые слоны, потому что, если бы они тут водились, он бы видел их раньше, да и на улицах бы валялились огромные дымящиеся кучи навоза, такое трудно пропустить…

Его назвали Кирпичем потому, что он родился в городе, а тролли, будучи сделанными из метаморфорического камня, зачастую принимали вид камней и горных пород, распространенных в местах их обитания. Его кожа была грязно оранжевого цвета и покрыта сетью вертикальных и горизонтальных линий; когда Кирпич стоял вплотную к стене, он практически сливался с ней. Однако, большинство людей и так не замечали его. По мнению приличных людей, он относился к разряду созданий, само сущестование которых являлось для них оскорблением.

Энта шахта с энтими дварфами, а была ли она на самом деле? Идешь себе спокойно в поисках местечка, где можно залечь и полюбоваться на красивые картинки, и вдруг смотришь, ты уже в дварфийской норе? Энтого не могло быть на самом то деле! Вот только… Там, на улице все говорили, что какой то тролль залез к дварфам… И все искали энтого тролля и вовсе не для того, чтобы пожать ему руку… Там еще Брекчия очень сильно хотела найти его и все энто было так, как будто они были очень недовольны. Недовольны тем, что тролль укокошил какого то дварфа, который плохо говорил о его клане? Они что, совсем психи? Собственно, энто было не важно, психи они или нет, потому, что у них была такая манера задавать вопросы, что ты потом месяцами не мог вылечиться, так что лучше просто убраться от них подальше и все. С другой стороны… дварфы ведь не отличают одного тролля от другого? И его никто не видел. Так что надо вести себя, как ни в чем не бывало. С тобой все будет хорошо, все будет хорошо. Энто не мог быть ты…

И тут до Кирпича дошло – ага, вот как меня зовут, я же всегда энто знал – что у него еще осталось немного белого порошка на дне мешочка. И все, что ему сейчас было нужно, это найти перепуганного голубя и немного выпивки, любой выпивки и тогда все будет в порядке. Ага, в порядке…. Не о чем беспокоиться… Ага.
* * *
Когда Ваймс вышел на яркий дневной свет, первое, что он сделал – вздохнул полной грудью. Что он сделал второго, так это вытащил свой меч, поморщившись, когда раненная рука запротестовала.

Свежий воздух, это как раз то, что ему сейчас нужно. Там внизу у него начала кружиться голова и порез на руке ужасно зудел. Стоит показать его Игорю. Мало ли какую заразу можно подхватить в этой подземной грязи.

Ну, вот так уже лучше. Он почувствовал, что приходит в себя. Воздух под землей вызывал в нем поистине странные чувства. Толпа дварфов выглядела взбудораженной, но со второго вгляда он увидел, что это была не просто однородная толпа, а что то вроде кекса с изюмом. Многого не надо, чтобы возбудить и без того обеспокоенную толпу, там крикнуть, тут толкнуть… заботливо вовлекая каждого взвинченного, сомневающегося индивидуума в некую, не существующуюе на самом деле, сообщность.

Детрит по прежнему стоял неподвижно, не обращая никакого внимания на все возрастающий шум. Но Кольцеплавит… черт побери! Он горячо спорил о чем то с дварфами, стоящими впереди. Никогда не спорь! Никогда не позволяй себя втягивать в разборки!

– Капрал Кольцеплавит! – завопил он. – Ко мне!

Дварф повернулся и тут из толпы вылетела половинка кирпича и со звоном ударилась об его шлем. Он повалился, как срубленное дерево.

Детрит метнулся с такой скоростью, что не успел Кольцеплавит упасть на мостовую, как тролль уже пробился сквозь толпу. Его рука погрузилась в кучу сбившихся дварфов и вытянула сопротивляющуюся фигуру. Он развернулся, протискиваясь через проход в толпе, который не успел еще сомкнуться за ним, и оказался перед Ваймсом прежде, чем шлем Кольцоплавита прекратил вращаться.

– Отлично, сержант. – произнес Ваймс, почти не размыкая губ. – У тебя есть план, что нам делать дальше?

– Я мастак по тактическим решениям, сэр. – ответил Детрит.

Замечательно. Что же, в такие моменты, как сейчас, нельзя вступать в споры и нельзя отступать. Ваймс вытащил свой значок и поднял его.

– Этот дварф арестован за нападение на офицера Стражи! – закричал он. – Расступитесь, именем закона!

И, к его изумлению, толпа затихла, как затихают обычно дети, почувствовав, что на этот раз учитель рассердился всерьез. Возможно, на них подействовали слова, начертанные на значке. Их ведь нельзя стереть.

В полной тишине из свободной руки дварфа, которого крепко держал Детрит, выпала другая половинка кирпича.

Годы спустя, Ваймс мог закрыть глаза и вызвать в памяти стук, с которым он упал на мостовую.

Ангуа поднялась, держа на руках бесчувственного Кольцеплавита.

– У него сотрясение мозга. – сказала она. – Сэр, не могли бы вы оглянуться на секунду?

Ваймс рискнул кинуть взгляд назад. В тени дверного проема стоял Ардент, вернее дварф, упакованный в черную кожу, который мог бы им быть.

– Нам дают возможнсть уйти? – спросил он у Ангуа, кивая на фигуру.

– Я думаю, что именно этого от нас и ждут, сэр, а вы?

– Вы правильно поняли, сержант. Детрит, не отпускай этого маленького засранца. Все назад, в участок.

Толпа почти безропотно расступилась, позволяя им пройти. Тишина следовала за ними всю обратную дорогу в Ярд…

где их уже поджидал Отто Шрик из «Таймс» с иконографом наготове.

– О, нет, Отто. – сказал Ваймс, когда отряд приблизился к нему.

– Я стою на общественной дороге, мистер Ваймс, – кротко сказал Отто. – улыбочку, пожалуйста…

Ну вот, сказал себе Ваймс, этот снимок из разряда тех, что помещают на первую страницу. И, возможно, что и чертова карикатура тоже будет.

Один дварф в камере, еще один под неусыпной опекой Игоря, думал Ваймс, устало поднимаясь по ступенькам в свой кабинет. И ситуация все ухудшается. Дварфы там на улице, они послушались Ардента, ведь так? И что бы они сделали, если бы он кивнул головой?

Он рухнул в кресло с такой силой, что оно отъехало назад на целый фут. Ваймс уже встречался с глубинными дварфами. Они были чудными, но он нормально общался с ними. Низкий Король был из глубинных и Ваймс смог найти с ним общий язык, примирившись с тем, что сказочный дварф с бородой, как у Санта Хрякуса, оказался проницательным политиком. У него был свой взгляд на мир и он знал как вести с ним дела. Ха, он видите ли видел свет… Но эти, там в новой шахте…

Ваймс так и не смог увидеть их по настоящему, хотя они сидели в комнате, залитой ярким светом сотен свечей. Зрелище было тем более странным, что скальты были полностью запакованы в черную, блестящую кожу. Может быть темнота посреди света считается более священной? Ведь чем ярче свет, тем чернее тени?

Ардент говорил на языке, который звучал как дварфийский, а из под черных капюшонов выкрикивались вопросы и ответы, одинаковыми резкими короткими слогами.

В какой то момент Ваймса попросили повторить, что означало его заявление, которое он сделал на поверхности, казавшейся такой далекой сейчас. Он повторил и последовало долгое приглушенное обсуждение на языке, который он стал называть глубинный дварфийский. И все время он чувствовал, как глаза, которых он не мог видеть, очень пристально наблюдали за ним. Разболевшася голова и стреляющая по всей руке боль, так же не улучшали его состояния.

Вот так вот оно все было. Поняли ли они его? Он не знал. Ардент сказал, что они согласились с большой неохотой. Правда ли согласились? Он не имел ни малейшего представления, что они сказали на самом деле. Позволят ли Моркоу осмотреть место происшествия, не мешая ему при этом? Ваймс хмыкнул. Хех. Что вы думаете, мальчики и девочки? Он сжал кончик носа, а затем уставился на свою правую руку. Игорь долго распространялся о «крошешных невидимых кушачках» и намазал ее жуткой мазью, способной убить кого угодно, любого размера и видимости. В течении пяти минут она жгла руку, как адский пламень, а затем жар исчез, прихватив с собой боль. Впрочем, все это не важно, значение имело только то, что теперь Стража официально занималась этим делом.

Его глаза остановились на листе бумаги, лежащим сверху в его корзине для бумаг.7 Он застонал, вытаскивая его.

Кому: Его превосходительству Сэру Самуэлю Ваймсу, Коммандеру Стражи.

От Кого: Мистера А.И. Пессимального, Инспектора Стражи Его Превосходительства.

Я надеюсь, что вы не сочтете за труд в самое ближайшее время предоставить мне ответы на нижеследующие вопросы:

1. В чем заключается работа капрала Шнобби Шноббса? Почему вы приняли на работу человека, прославивщегося в качестве мелкого воришки?

2. Я прохронометрировал деятельность двух полицейских на Брод Авеню, в течении одного часа они не произвели ни одного ареста. Почему их работа была такой непродуктивной?

3. Уровень агрессии в отношениях между троллями офицерами и арестованными троллями превышает все допустимые границы. Не могли бы вы дать объяснения по этому поводу?

И так далее. Ваймс прочитал должностную записку с открытым от изумления ртом. Ну ладно, инспектор не был копом – уж это точно – но обязан же он думать конструктивно. С ума сойти, от него не ускользнуло даже то, что каждый месяц в коробке с наличностью недоставало монет. Если бы Ваймс попытался объяснить ему, что Шнобби своей многолетней службой полностью компенсировал эти мелкие кражи, смог бы он это понять? Было бы время Ваймса, потраченное на объяснения, использовано продуктивно? Вряд ли.

Он вернул лист в корзину и заметил в ней еще один листок с почерком Шельмы. Он вытащил его и прочел. Сегодня утром два дварфа и тролль сдали свои значки, ссылаясь на семейные обстоятельства. Черт побери. Они потеряли уже семь полицейских за эту неделю. Проклятая Кумская Долина, она и сюда добралась. Боги знают, насколько невесело троллям стоять в оцеплении против своих сородичей и защищать дварфов, подобных усопшему Мясодробилке. Да и дварфам тоже не доставляет удовольствия узнавать, что уличные тролльские банды избили одного из них из за слов того идиота. И будут такие, кто спросит – на чьей вы стороне. Кто не с нами, тот против нас. Хех… Если ты не яблоко, то ты банан…

В кабинет тихо вошел Моркоу и поставил на стол тарелку. – Ангуа мне все рассказала. Хорошая работа, сэр.

– Что ты имеешь в виду под хорошей работой? – спросил он, разглядывая свой питательный и полезный обед. – Я чуть не развязал войну!

– Ну они же не знали, что вы брали их на пушку.

– Может и не брал. – Ваймс осторожно снял верхний кусок сэндвича, сделанного с поджаристым бэконом, салатом и помидорками, и мысленно улыбнулся. Старая добрая Шельма. Она знала его привычки. Презренные овощи были спрятаны под приличным куском хорошо поджаренного бэкона. Он мог бы и вовсе их не заметить.

– Я хочу, чтобы ты взял с собой в шахту Ангуа. – сказал он – И… младшего констебля Хампединг. Нашу малышку Салли. Подходящая работка для вампира, свалившегося нам на голову в трудную минуту, а? Посмотрим ее в деле.

– Только их двоих, сэр?

– Эээ, да. Они обе хорошо видят в темноте, так? – Ваймс кинул взгляд на свой сэндвич и пробормотал. – Нам не разрешили брать с собой вниз светильники.

– Проводить расследование убийства в темноте, сэр?

– У меня не было выбора! – яростно сказал Ваймс. – Я вижу тупик, когда попадаю в него, капитан. Никакого искусственного освещения. Ну что же, если они хотят изображать из себя дурачков, то флаг им в руки. Ты знаешь о шахтах все и обе леди имеют отличное ночное зрение, присущее их расе. У вампиров оно точно есть, а Ангуа фактически может видеть запахи. Вот так то. Сделай все, что сможешь. Это место просто кишмя кишит чертовыми светящимися жуками. Их свет поможет.

– У них есть вирви, сэр? – спросил Моркоу. – О, это хорошо… Я знаю кое какие фокусы, сэр.

– Отлично. Они сказали, что это был большой тролль и что он сбежал. Сделай все, что в твоих силах…

– У них могут быть возражения по поводу Салли, сэр. – сказал Моркоу.

– Почему? Они смогут разглядеть, что она вампир?

– Нет, сэр, я не думаю, что они…

– Ну и не говори им об этом. – ответил Ваймс. – Ты же… плавильщик. Ты сам решаешь, что тебе делать.

– Вот это ты видел? – Ваймс помахал листком с докладом о трех уволившихся полицейских. Он старался не думать о них, как о дезертирах.

– Да, сэр. Я собирался поговорить с вами об этом. Может стоит изменить состав патрулей.

– Каким образом?

– Э… Несложно переделать расписание так, чтобы тролли и дварфы не попадали вместе на дежурства, сэр. Ребята говорят, что им стало бы полегче, сделай мы это.

Моркоу замолк, замороженный ледянным взглядом.

– Мы никогда не придавали значения тому, кто какой расы, при составлении графика дежурств, капитан. – холодно сказал Ваймс. – За исключением гномов, разумеется.

– Ну, значит у нас есть прецедент… – начал Моркоу.

– Не глупи. Гном может поместиться в обувной коробке! Слушай, ты не можешь не видеть, что это все чушь! Опасная чушь к тому же. Нам придется составлять дварфийские, троллийские патрули и для людей тоже…

– Не обязательно, сэр. Люди могут патрулировать и с теми и с другими.

Ваймс пододвинул кресло поближе. – Нет, не могут! И дело не в здравом смысле, а в страхе! Если тролль увидит, что дварфы и люди в одном патруле, он подумает «они оба мои враги». Ты что, не видишь, куда это нас может привести? Когда коп, зажатый в углу, свистит, вызывая подмогу, меньше всего мне хочется, чтобы он требовал подкрепление правильной расы.

Ваймс немного успокоился и, открыв свою записную книжку, кинул ее на стол. – Кстати, ты не знаешь, что это такое? Я заметил его в шахте, и дварф по имени Умноруль выводил этот знак в лужице кофе, и знаешь, что? По моему, он лишь частично осознавал, что делает.

Моркоу поднял записную книжку и несколько секунд мрачно всматривался в нее. – Шахтная руна, сэр. Она означает «Преследующая Тьма».

– И что это значит?

– Э… Что внизу творится что то крайне нехорошее, сэр. – твердо сказал Моркоу. – О, Господи. – Он медленно опустил книжку, как будто опасаясь, что она взорвется.

– Там внизу произошло убийство, капитан. – напомнил Ваймс.

– Да, сэр, но это может означать что то более плохое, сэр. Шахтные руны очень странный феномен.

– Над дверью был еще один похожий знак, но он был перечеркнут одной горизонтальной линией. – добавил Ваймс.

– О, это Руна Долгой Темноты, сэр, – сказал Моркоу с облегчением. – Это всего лишь символ шахты. Это не страшно.

– А та, другая? Имеет ли она какое нибудь отношение к скальтам, сидящими в комнате, заставленной горящими свечами?

Ему всегда доставляло удовольствие удивлять Моркоу, а сейчас тот был по настоящему озадачен – Как вы догадались, сэр?

– Это только слова, капитан, – сказал Ваймс, махнув рукой. – «Преследующая Тьма» звучит не очень успокаивающе. Может быть настало время для яркого освещения? Когда я встретился с ними, они были залиты светом горящих свечей. Я думал, что это какая то церемония.

– Может быть и так, – острожно согласился Моркоу. – спасибо, что рассказали, сэр. Я отправлюсь к ним во всеоружии.

Когда Моркоу подошел к двери, Ваймс добавил. – Да, и еще, капитан…

– Да, сэр?

Ваймс не отрывал глаз от сэндвича, тщательно отделяя куски С и П от поджаристого бэкона. – Только не забывай, что ты полицейский, хорошо? – сказал он.

Когда Салли вернулась в раздевалку в новеньких сияющих доспехах и шлеме, похожим на суповую миску, она сразу поняла, что то происходит. В раздевалке было полно копов самых различных рас и все они пытались выглядеть беззаботно. Но копы никогда в этом не преуспевали.

Они наблюдали за тем, как она приближалась к своему ящику, поэтому она открыла дверку с надлежащей осторожностью. Полка была забита чесноком.

Ага, вот и началось, да еще так быстро. Но она тоже подготовилась… Позади нее раздавались сдавленные смешки и прокашливания копов, еле сдерживающих смех. И они ухмылялись, ведь ухмылки тоже производят еле уловимый звук, если ты попытаешься их услышать.

Она залезла в ящик обеими руками и вытащила две толстые головки чеснока. Глаза всех присутсвующих были обращены на нее. Копы стояли неподвижно, пока она медленно обходила комнату.

Самый сильный запах чеснока исходил от одного юного констебля, чья широкая ухмылка неожиданно нервно застыла, как приклееная, в уголках губ. Он выглядел как шут, готовый отдать все, лишь бы кто нибудь расхохотался.

– Извините, констебль, можно узнать ваше имя? – спросила она кротко.

– Э… Фиттли, мисс…

– Это ваше? – требовательно спросила она, показывая чеснок. Салли позволила своим клыкам показаться на достаточную длину, чтобы их заметили.

– Э… всего лишь шутка, мисс…

– В этом нет ничего смешного, – ласково сказала Салли. – я люблю чеснок, я просто обожаю чеснок. А как насчет вас?

– Э… да. – сказал несчастный Фиттли.

– Замечательно. – ответила Салли. Со скоростью, заставившей его вздрогнуть, она сунула чеснок в рот и раскусила. Хруст чесонка был единственным звуком в раздевалке.

И затем она проглотила его.

– О, боже, где же мои манеры, констебль? – сказала она, протягивая ему другую головку. – Это ваша…

Комната взорвалась смехом. Копы ничем не отличаются от обычной толпы. Столы были перевернуты, шутка получалась даже забавнее. Немного смеха, немного шуток. Никому никакого вреда, ведь так?

– Ну давай, Фиттли, – сказал кто то. – Так будет честно. Она съела свой!

И как это всегда происходит, кто то еще захлопал в ладоши и стал подбадривать – Ешь, ешь! За ним втянулись другие, ободрившись тем, что Фиттли густо покраснел.

– Ешь! Ешь! Ешь! Ешь! Ешь!  

Фиттли ничего не оставалось делать, как схватить чеснок, он запихнул его в рот и надкусил, под жизнерадостные возгласы. Салли увидела, как через мгновение, его глаза округлились.

– Младший констебль Хампединг?

Она повернулась. В дверях стоял молодой человек, божественного телосложения.8 В отличии от остальных полицейских, его нагрудник сиял, а на кольчуге не было ни следа ржавчины.

– Все в порядке? – офицер кинул взгляд на Фиттли, упавшего на колени и откашливающего чеснок через всю комнату, но каким то образом умудрился его не заметить.

– Э, все хорошо, сэр. – озадачено сказала Салли, пока Фиттли отплевывался.

– Мы уже встречались. Ко мне все обращаются капитан Моркоу. Прошу вас пройти со мной.

Когда они вышли из главного помещения, Моркоу остановился и повернулся. – Хорошо, младший констебль… Вы заранее приготовили головки чеснока, да? Не смотрите на меня так, сегодня на площади стояла тележка с овощами, так что не трудно было догадаться.

– Э… сержант Ангуа предупредила меня.

– И вы?

– И я вырезала чеснок из редиски, сэр.

– А та головка, которую вы дали Фиттли?

– О, она тоже из редиски. Я стараюсь не прикасаться к чесноку, сэр. – сказала Салли. Боги, какой же он симпатичный…

– В самом деле? Всего лишь редиска? Похоже, что она ему не пошла… – сказал Моркоу.

– Я засунула несколько семян свежего чили внутрь, – добавила Салли. – штук тридцать примерно.

– Вот как? И почему же вы это сделали?

– Ну, вы знаете, капитан. – сказала Салли с невинным видом. – Немножко смеха, немножко шуток. Никому никакого вреда?

Похоже, что капитан согласился с этим.

– Хорошо. Тогда не будем больше говорить об этом. – он сказал. – А сейчас, младший констебль, скажите, видели ли вы когда нибудь мертвое тело?

Салли подождала немного, чтобы убедиться в его серьезности. Судя по всему, так оно и было. – Собственно говоря, нет, сэр. – ответила она.

К полудню Ваймс уже пребывал в раздражении. И все из за этой бумажной работы. Бумажная работа никогда не кончалась. С корзинок все только начиналось. Бумаги стопками лежали вдоль стены и потихоньку смешивались.9 Он знал, что должен заниматься ими. Ордера, квитанции, приказы по Страже, подписи – вот что превращает Стражу в силу, а не команда крепких и слишком любопытных парней. Бумаги, их должно быть много и они все должны быть подписаны.

Он подписал книгу записей задержаний, книгу записей проишествий и даже книгу записей незначительных пропаж. Вы подумайте, книга о незначительных пропажах! В добрые старые времена у них не было ничего подобного. Если бы кто то пришел жаловаться на мелкие пропажи, достатчно было перевернуть Шнобби верх тормашками и затем рассортировать все вывалившееся на пол.

А сейчас он не знал и две трети своего состава, том смысле, что ему было неизвестно, когда они они останутся в строю, а когда побегут. Ему были неизвестны их маленькие тайны, позволяющие понять, когда они лгут или смертельно напуганы. Это была уже не его Стража. Это была Городская Стража, которой он всего лишь управлял.

Он закончил с докладами постовых сержантов, докладами офицеров, докладами о заболевших, о нарушителях дисциплины, о мелких расходах…

– Динь дили динь динь динь!

Ваймс швырнул Дис Органайзера на стол и схватил дварфийскую булочку, которая была у него вместо бумажного пресса.

– Отключись или умри. – зарычал он.

– Я вижу, что вы несколько огорчены. – сказал бес, глядя на угрожающе приближающуюся булочку. – Могу я попросить вас поставить себя на мое место? Это моя работа. Это то, чем я являюсь. Чем я являюсь, и, следовательно, как я мыслю. По моему, мы могли бы добиться взаимопонимания, если бы вы хоть раз прочитали инструк… Пожалуйста, не надо! Я действительно могу помочь вам!

Ваймс нерешительно замер в полуразмахе и осторожно положил булочку.

– Как? – спросил он.

– Вы неправильно складываете столбиком, – сказал бесенок. – вы забываете про те цифры, что в уме.

– И откуда ты знаешь? – требовательно спросил Ваймс.

– Вы бормочете себе под нос. – ответил бесенок.

– Ты меня подслушиваешь?

– Это моя работа! Я не могу отключить свои уши! Мне приходится слушать, именно так я узнаю о назначенных встречах.

Ваймс подобрал доклад о мелких расходах и кинул взгляд на беспорядочные колонки цифр. Он гордился тем, как справлялся со сложением, которое с детства привык называть счетом. Да, он знал, что ему приходилось попотеть, но он всегда получал результат.

– Ты думаешь, что можешь сделать лучше? – спросил он.

– Выпустите меня и дайте мне карандаш! – сказал бес. Ваймс пожал плечами. Все таки, это был очень странный день. Он открыл дверцу маленькой клетки.

Бесенок был светлозеленого цвета и полупрозрачный. Хоть он и был сделан из чего то ненамного более плотного, чем окрашенный воздух, ему удалось ухватить крочешный огрызок карандаша. Он обежал столбцы с цифрами в книге записи о мелких расходах и Ваймсу было приятно услышать, что он тоже бормочет про себя.

– Не хватает трех долларов и пяти пенсов. – доложил бес через несколько секунд.

– Это нормально. – ответил Ваймс.

– Но за эти деньги не отчитались!

– Ну, да, это так. – ответил Ваймс. – Их украл Шнобби Шноббс. Больше некому. И он никогда не берет больше, чем четыре с половиной доллара.

– Не хотите ли вы, чтобы я организовал встречу по дисциплинарным вопросам? – с надеждой спросил бес.

– Конечно же нет. Я уже подписал отчет. Ээ… спасибо. Не можешь ли ты помочь и с другими отчетами?

Бесенок просиял. – Конечно же могу!

Ваймс оставил его, самозабвенно строчащим на бумаге, и отошел к окну.

Они не признают наши законы и они копаются под нашим город. Это вам не простая кучка забурившихся дварфов, явившихся в город, чтобы наставлять и поддерживать своих сородичей. Насколько далеко простираются эти туннели? Дварфы роют, как сумасшедшие. Но почему именно здесь? Что они ищут? Зуб даю, под городом нет никаких спрятанных кладов, спящих драконов и таинственных королевств. Там только грязь, вода и темнота. Как же далеко туннели простираются? Сколько… Постой, да ведь мы же знаем это, да, да – знаем. Современная Стража умеет работать с цифрами и числами…

– Бес? – спросил он поворачиваясь.

– Да, мистер «Вставьте свое имя»?

– Видишь вон ту большую стопку бумаг в углу? – сказал Ваймс и указал на нее. – Где то там завалялись доклады шестимесячной давности от постовых на воротах. Не мог бы ты сравнить его с последними отчетами? Можешь посчитать, сколько дрянных повозок было вывезено из города?

– «Дрянная повозка» – в основном словаре отсутствует. Просмотр словаря сленга … пип… пип… пип… «Дрянная повозка» – вагончик для перевозки мусора и отходов жизнедеятельности (смотри также золотой вагончик, сливной вагончик, «полуночный экспресс» и тому подобное) – наконец сказал бесенок.

– Она самая. – сказал Ваймс, который еще не слышал вариант полуночнного экспресса. – Ну что, сможешь?

– О, да! – ответил бес. – Благодарим вас за использование Диз орагнизатора пятого поколения «Gooseberry», наиболее продвинутого…  

– Да ладно, не стоит. Просмотри отчеты постовых на Пупостороних Вратах. Это ближайшие ворота к Паточной Улице.

– Тогда я советую вам отойти в сторону, мистер «Вставьте свое имя».   сказал бес.

– Зачем?

Бесенок нырнул в кучу бумаг. Раздалось шуршание, из нее выскочила парочка мышек – и куча взорвалась. Ваймс еле успел отскочить, как бумаги взметнулись в воздух, окутанные светлозеленым туманом.

Ваймс ввел учетную запись на воротах не потому, что был сильно заинтересован в данных, а для того, чтобы держать парней в форме. Нельзя сказать, что от этого зависела государственная безопасность. Анк Морпорк был так широко открыт для всех, что просто зиял. Но перепись повозок приносила пользу. Она предотвращала сон на посту и давала стражникам повод пошуметь.

Дварфы должны куда то убирать землю. Как же иначе, ведь это же город. Если до реки было далеко, то единственным выходом были повозки. Черт возьми, подумал Ваймс, мне надо попросить это создание проверить, не увеличился ли завоз камня и древесины. Вырыв в грязи нору, надо как то укреплять ее стены.

Кружащиеся в воздухе бумаги внезапно собрались в стопки. Зеленый туман сгустился с тихим «ззззз» и превратился в маленького бесенка, готового лопнуть от гордости.

– Один точка один дополнительних повозок в ночь по сравнению с шестьюмесячной давностью! – объявил он. – Благодарю вас, «Вставьте свое имя»! Cogito ergo sum, «Вставьте свое имя». Я существую, следовательно я суммирую!

– Ага, да. Спасибо. – ответил Ваймс. Хммм… Чуть больше одной повозки за ночь? На каждой можно увезти не больше пары тонн. Это немного. Может люди, живущие рядом с этими воротами, в последнее время были нездоровы. Но… Что бы он стал делать на месте дварфов?

Он, ясен пень, не отправил бы повозки к ближайшим воротам, вот что. Боже мой, да если они прорыли тунелли достаточно далеко, они могут вываливать землю где угодно.

– Бес, не мог бы ты… – Ваймс остановился. – Слушай, у тебя есть какое нибудь имя?

– Имя, «Вставьте здесь имя»? – озадаченно спросил бес. – Ох, нет. Меня создают не одним десятком, «Вставьте здесь имя». Было бы несколько глупым давать мне имя.

– Тогда я буду называть тебя Крыжовник. Итак, Крыжовник, можешь ты проделать те же самые рассчеты, но уже для каждых ворот? А также посчитать количество въезжающих повозок с камнем и древесиной?

– Это займет некоторое время, «Вставьте свое имя», но да, могу! Я буду счастлив это сделать!

– И пока ты будешь перерывать бумаги, погляди, нет ли среди них докладов о проседаниях почвы. Всяких рухнувших стен, потрескавшихся домов и тому подобного?

– Конечно, «Вставьте свое имя». Можете положиться на меня, «Вставьте свое имя»!

– Тогда вперед!

– Да, «Вставьте свое имя»! Спасибо, «Вставьте свое имя»! Я гораздо лучше соображаю на воле, «Вставьте свое имя»! – зззззз. Бумаги взлетели.

Ну кто бы мог подумать, изумился про себя Ваймс. И этой чертовой штуковине нашлось применение.

Переговорная трубка засвистела. Он снял ее с крюка и сказал. – Ваймс слушает.

– Я получила вечернее издание Таймс, сэр. – раздался отдаленный голос сержанта Малопоки. В нем звучали беспокойные нотки.

– Прекрасно, пришли его сюда.

– И еще, вас хочет видеть парочка ребят, сэр. – теперь ее голос звучал настороженно.

– Они слышат тебя? – спросил Ваймс.

– Так точно, сэр. Это тролли. Они настаивают на личной встрече с вами. Они говорят, что у них есть послание для вас.

– Они похожи на неприятности?

– Каждым своим дюймом сэр.

– Я спускаюсь.

Ваймс повесил трубку. Тролли с посланием. Вряд ли его приглашают на литературный завтрак.

– Эээ… Крыжовник? – спросил он.

Светлозеленый туман сгустился и превратился в довольного беса. – Я нашел отчеты, «Вставьте свое имя». Как раз работаю с ними! – ответил он, салютуя.

– Отлично, но сейчас возвращайся в свою коробку, хорошо? Нам нужно идти.

– Конечно, «Вставьте свое имя»! Благодарю за выбор… – Ваймс сунул коробочку в карман и пошел вниз.

В главном офисе находился не только стол дежурного офицера, но еще дюжина столов, за которыми обычно располагались стражники, когда им надо было выполнить наиболее сложную часть полицейской работы, например, расставить знаки препинания. Из офиса также выходило множество коридоров и дверей. Это было весьма полезным, когда требовалось быстро и эффективно привлечь внимание.

Если два тролля, столь заметные посреди офиса, и хотели натворить бед, то они выбрали неудачное время. Сейчас как раз была пересменка. И поэтому, они без осбого успеха пытались изображать развязанный вид под подозрительными взглядами семи восьми полцейских самых различных рас.

И они сами были в этом виноваты. Они были плооохими троллями. Во всяком случае, они думали, что все так думают. Но они ошибались. Ваймс достаточно повидал плохих троллей и эти даже рядом с ними не валялись. Но они пытались, еще как пытались… Их головы и плечи были покрыты лишайниками. Клановые рисунки украшали их тела, а у одного из них даже был высечен рисунок на руке, что было болезненной процедурой, и все ради крутого тролльского прикида. Если бы они надели традиционные пояса из человеческих и дварфийских черепов, то результатом было бы немедленное попадание в каталажку, а ношение пояса из черепов обезьян было чревато нападением дварфов, не получивших должного образования в судебной антропологии. Поэтому эти тролли… Ваймс ухмыльнулся. Эти парни сделали все, на что способны, с овечьими и козлиными черепами. Неплохо, ребята, это действительно может напугать.

Но в целом, все выглядело уныло. В прежние времена, плохие тролли не морочили себе голову такими пустяками. Они просто били вас по голове вашей же собственной рукой до тех пор, пока не получали, что хотели.

– Итак, джентельмены? – сказал Ваймс. – Я – Ваймс.

Тролли поглядели друг на друга сквозь спутанные лохмы лишайника и один из них решился.

– Мыстыр Хрызопраз, он хочет тебя видеть. – мрачно сказал он.

– Это все? – спросил Ваймс.

– Он хочет видеть щаз. – повторил тролль.

– Что же, он знает, где я живу. – ответил Ваймс.

– Ахха, он – знает.

Три слова упали в тишину, как свинцовый груз. Дело было в интонации, с какой тролль произнес эти слова. Это была самоубийственная интонация.

Тишина была разбита металическим звуком, заряжаемого арбалета, и щелчком. Тролли обернулись. Сержант Детрит вытаскивал ключ из больших двойных дверей. Затем он повернулся и опустил свои тяжелые ладони на плечи троллей.

Детрит вздохнул. – Сынки, если бы за глупость давали ученую степень, вы бы даже карандаш не смогли найти, чтобы написать заявление.

Тролль, выразивший столь плохо завуалированную угрозу, совершил еще одну ошибку. Не иначе, как им руководил страх или идиотский мачизм. Никто, с нормально функционирующим мозгом, не стал бы в такой момент вставать в то, что у троллей считается боевой стойкой. Кулак Детрита двигался со скоростью, размывшей его очертания, и соприкоснулся с черепом тролля с грохотом ломаемой мебели.

Ваймс открыл рот… и тут же закрыл. Тролльский язык был очень телесным языком. И нужно уважать культурные традиции, не так ли? Ведь не только дварфом позволено их иметь. Кроме того, чтобы проломить тролльский череп нужны молоток и зубило. И к тому, же, он пытался угрожать твоей семье…

Рана напомнила о себе уколом боли, эхом отвечая на головную боль. Вот черт. Игорь говорил, что мазь поможет! Получивший по черепу тролль, секунду другую раскачивался на месте и затем повалился вперед, как статуя.

Детрит прошел к Ваймсу, пнув, проходя мимо, поваленную фигуру.

– Звиняюсь, сэр. – сказал он, салютуя и его рука звякнула об шлем. – Они невоспитанные.

– Ну, хватит на этом. – сказал Ваймс и обратился к посланику, оставшемуся вдруг в таком неуютном одиночестве. – Что нужно от меня Хризопразу?

– Так бы он и сказал энто братцам Тупицам. – сказал Детрит, широко ухмыляясь.

Вся развязанность тролля куда то испарилась. – Все, что я знаю, энто нащет убийства того хорага… – забормотал посланник, спасая свою репутацию в грубости. Услышав это слово, глаза всех дварфов сузились. Это было очень нехорошее слово.

– О, черт, о черт, о… – Детрит запнулся.

– Черт. – подсказал Ваймс одними губами.

– Черт! – торжественно закончил Детрит. – Да ты сегодня обзаводишься друзьями, как никогда раньше!

– Место встречи? – спросил Ваймс тролля.

– Склад Фьючерсной Свинины. – сказал тролль. – Тебе идти одному.

Он запнулся, внезапно осознав свое положение, и добавил. – Если не возражаешь.

– Иди и скажи своему боссу, что может быть я решу прогуляться в том направлении. – сказал Ваймс. – А сейчас убирайся. Проводи его, сержант.

– И забери с собой эту дрянь! – проревел Детрит.

Он захлопнул дверь за троллем, согнутым под весом своего павшего товарища.

– Ну хорошо. – сказал Ваймс, когда напряжение спало. – Вы слышали тролля. Добропорядочные горожане желают оказать Страже содействие. Схожу посмотрю, что он там собирается…  

Его взгляд упал на первую страницу газеты Таймс, лежащую на столе. Что за черт, устало подумал он, полюбуйтесь ка на полицию в столь трудные времена – сержант тролль, несущий за шиворот задрежанного дварфа.

– Детрит хорошо получился. – нервно сказала сержант Малопопка.

– «У Закона Длинные Руки».   вслух прочитал Ваймс. – Это, что, считается смешным?

– Наверное, тем, кто сочиняет такие заголовки, это кажется смешным. – ответила Шельма.

– «Скальт Мясодробилка убит».   продолжил чтение Ваймс. – «Стража ведет расследование».

– Откуда Им это известно? – громко спросил он. – Кто им сообщил? Скоро я начну читать Таймс для того, чтобы узнать, чем же я сегодня занимаюсь!

Он швырнул газету на стол. – Есть что нибудь важное, о чем я должен знать?

– Сержант Колон сообщил, что ограбили Королевский… – начала было Шельма, но Ваймс тут же отмахнулся.

– Я спрашиваю о более важном, чем ограбления.

– Мм… Еще два полицейских подали в отставку, после того утреннего рапорта. – ответила Шельма. – Капрал Кольцеплавит и констебль Сланец. Они оба заявили, что уходят из за личных обстоятельств, сэр.

– Сланец был хорошим полицейским. – пророкотал Детрит, качая головой.

– Похоже, что он предпочел быть хорошим троллем. – ответил Ваймс. Тут он осознал, что за его спиной происходит какое то движение. У него все еще были слушатели. Что же, самое подходящее время выступить с речью.

– Я знаю, что сейчас тяжелые времена, как для дварфов, так и для троллей. – сказал Ваймс, обращаясь ко всей аудитории в целом. – Я также знаю, что когда вы дубасите вашего сородича в ответ на его попытку пнуть вас между ног, вы можете переживать, что тем самым склоняетесь на сторону врага. Людям тоже невесело смотреть на это, но вам и подавно. Похоже, что значок стражника потяжелел в последнее время, верно? Вы чувствуете, как ваши сородичи смотрят на вас и гадают, на чьей вы стороне? Так вот, вы на той стороне, где должен находится закон. На стороне всех тех, кто стоит позади толпы, кто испуган и озадачен, кто боится выйти на улицу поздно вечером. И, что довольно интересно, те идиоты впереди толпы, размахивающие кулаками, они тоже граждане, охраняемые законом. Но похоже, что они забыли об этом и потому, вам стоит сделать им одолжение и немного охладить их пыл. Придерживайтесь этой линии и будьте сплоченными. Вы считаете, что должны оставаться дома, присматривать за вашими старенькими мамашами? Сообща, мы не позволим беде зайти слишком далеко. Все пойдет своим чередом. Я знаю, что все устали, но мне сейчас нужен каждый, а взамен завтра будет варенье и бесплатное пиво.

Может быть, я даже закрою глаза, подписывая приказы о сверхурочных, кто знает. Но я хочу, чтобы все, какой бы расы они не были, знали: я не потерплю идиотов, выискивающих повод для кровной вражды за пятьсот миль отсюда и за тысячи лет от настоящего. Это Анк Морпорк, а не Кумская Долина. Мы все знаем, что сегодня будет тяжелая ночь. Но я буду на службе. Если вы со мной, то я хочу знать, могу ли я рассчитывать, что вы прикроете мою спину, так же как и я вашу. Если я не могу положиться на вас, то я не хочу, чтобы вы были рядом со мной. У кого нибудь есть вопросы?

Последовало смущенное молчание, обычное в таких случаях. Наконец одна рука поднялась и это был дварф. – Это правда, что скальта убил тролль? – спросил он. Стражники зашептались и он продолжил, уже менее робко. – Вот мой вопрос.

– Капитан Моркоу проводит расследование. – ответил Ваймс. – Пока что мы блуждаем в потемках. Но если и правда это было убийство, то я позабочусь, чтобы убийцы предстали перед лицом правосудия, неважно, какого они размера и формы, где бы и кто бы они не были. Я ручаюсь вам в этом. Я даю свое слово. Ну как, подходит?

Общее изменение в настроениях показало, что они это приняли.

– Отлично. – сказал он. – А теперь идите и будьте настоящими копами. Давайте!

Все ушли, за исключением тех, кто еще корпел над сложной проблемой, куда поставить запятую.

– Эээ, разрешите обратиться, сэр? – спросил Детрит, подбираясь ближе.

Ваймс уставился на него. Когда я в первый раз тебя встретил, ты сидел на цепи, как сторожевая собака, и не столько говорил, сколько рычал. Поистине, и леопард может изменить свои пятна.

– Да, конечно. – ответил он.

– Вы ведь это несерьезно? Вы же не собираетесь идти к такому копролиту, как Хризопраз, сэр?

– Что плохого он может мне сделать?

– Оторвать вам голову, размолоть вас в фраш и сварить бульон из костей, сэр. – с готовностью сказал Детрит. – И если бы вы были троллем, он бы выбил все ваши зубы и сделал из них запонки.

– Зачем бы он стал это делать? Ты считаешь, что он жаждет воевать с нами? Это не его методы. Вряд ли он договаривался о встрече, чтобы убить меня. Он хочет поговорить со мной. Думаю, что то насчет этого убийства. Он может что то знать. Нет, я не рискну отказаться от встречи. Но я хочу, чтобы ты был рядом. Собери отряд, хорошо?

Отряд это будет благоразумно, улицы стали слишком… нервировать его. Поэтому он согласился на сопровождение Детрита и его разношерстной команды, состоящей из тех, кому сейчас было нечего делать. Вот что можно было сказать о Страже, так это то, что ее представляли все расы. Ведь если вы будете проводить свою политику, опираясь на внешний вид рекрутов, вы не сможете утверждать, что Стража заботится о всех горожанах. Но это было важное заявление и его стоило придерживаться.

В городе было тихо, на улицах было меньше народу, чем обычно. Это был плохой знак. Анк Морпорк мог предчувствовать приближение беды, как пауки могли предчувстовать завтрашний дождь.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие рефераты:

Врач, строитель и программистка спорили о том, чья профессия древнее....
Бог сотворил из хаоса небо и землю. Это было первое и, несомненно, наиболее выдающееся строительство. Поэтому, дорогой доктор, вы...
Законы семейного благополучия часть3
Притчи не большая книга, но так много в ней мудрейший царь Соломон написал о наших словах. То, что мы говорим друг другу, что говорим...
Я верю, что сны это то, через что Бог может говорить в нашу жизнь....
Я верю, что сны это то, через что Бог может говорить в нашу жизнь. Я верю, что это канал Божьих откровений для нас. Бог сотворил...
Особенности взаимодействия врача и пациента
«Что сказал Гиппократ, то сказал сам Бог» так написал о нем один историк – благочестивый византийский монах. «Ту модель врачебной...
Лекция Создание человека
Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над всею землею. И сотворил Бог человека по образу...
Гогия Чкалава. «Бортовой журнал Гогия Чкалава»
Однажды Бог был в хорошем настроении и шутил шутки, а хитрый еврей Вуди всё тщательно конспектировал и потом написал книжку "Шутки...
Основные скрининг-вопросы для эмоционально неустойчивого расстройства личности
Вы когда-либо не могли сдержать себя и испытывали приступы раздражения или вспышки гнева? Бывало ли так, что Вы бросали, ломали или...
Один мой ученик написал сообщение на тему «Что такое история?» Вот...
Этот вопрос я задаю себе и сейчас. По этому поводу хочу высказать своё понимание значения изучения истории
«Неразлучные друзья взрослые и дети …»
И это нормально так устроена жизнь, так должно быть! Но, к великому сожалению, бывает и так, что с детьми что-то происходит и они...
Небольшие философские истории
Осмотревшись, он понял, что зажат в угол, и обратной дороги нет. Ему стало так грустно, что он лег и уснул. И приснился этому человеку...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
referatdb.ru
referatdb.ru
Рефераты ДатаБаза