Швейцарцы в сражении на Березине (1812 г.)


Скачать 156.09 Kb.
НазваниеШвейцарцы в сражении на Березине (1812 г.)
Дата публикации15.03.2013
Размер156.09 Kb.
ТипДокументы
referatdb.ru > История > Документы
А. А. Постникова,

аспирантка кафедры истории Уральского государственного педагогического университета (г. Екатеринбург, Россия).
Швейцарцы в сражении на Березине (1812 г.)
В кампании 1812 года в составе Великой армии Наполеона было четыре швейцарских полка линейной пехоты. В сражении на Березине швейцарские пехотинцы покрыли себя неувядаемой славой. Между тем, подвиги швейцарцев во время Русской кампании не нашли достойного места ни во французской историографии, ни, тем более, в исторической памяти французов. В этой связи интересно рассмотреть, как события на Березине виделись, закреплялись, а затем и транспонировались во времени в сознании и исторической памяти самих швейцарцев, малой европейской нации, которая в начале XIX в. оказалась в тени великой наполеоновской Франции.

Необходимо отметить тот факт, что швейцарцы в отличие от французов отнюдь не сразу попытались осмыслить события войны 1812 г. Политический фон конца наполеоновской эпохи не располагал к этому. Швейцария, раздираемая после падения империи Наполеона странами антинаполеоновской коалиции, еще не могла определиться в своих политических приоритетах и осмыслить произошедшие недавно события. Кроме того, некоторые швейцарские солдаты после 1815 г. перешли на службу к другим странам, продолжив тем самым судьбу вечных скитальцев. Другие, храня верность Франции, а может быть и от безысходности, присягнули королю Людовику XVIII. Поскольку не было единства среди самих швейцарцев, не могло быть и речи о переосмыслении недавнего прошлого своей страны. На тот момент для них война 1812 г. являлась лишь эпизодом военной карьеры, может быть, самым ярким и драматичным, но эпизодом.

Дальнейшие события в Европе помогли вписать русскую кампанию в историю Швейцарии. Июльская революция, приход к власти короля Луи-Филиппа окончательно разрушили военный союз швейцарцев с Францией. С этого момента начинается история независимой Швейцарии, формируются единые органы управления, что и вызвало необходимость в создании истории страны.

К этому времени оставшиеся в живых швейцарские «скитальцы» уже вышли в отставку и вернулись в родные края. Теперь, на страницах мемуаров и воспоминаний, они стали «создавать» память о своей роли в гигантской эпопее наполеоновских войн. От их внимания не могли ускользнуть события на Березине в 1812 г. Более того, очевидное сокрытие французами исторической правды о доблести, проявленной швейцарцами на Березине, вызвало их неистовые возмущения.

Одними из тех, кто обратился к этому сюжету, были адъютант 2-го швейцарского полка Луи Бего и лейтенанты Т. Леглер и А. Муралт. Несмотря на то, что после наполеоновских войн их судьбы разошлись, на закате своей жизни они почти одновременно обратились к временам служения великому императору. Так Бего после окончания наполеоновских войн вышел в отставку и стал учителем. Но эта мирная профессия не освободила его память от кровавых сражений, которые он пережил в молодости. Муралт до конца своих дней не расставался с военной профессией. В 1817 г. он перешел на службу Голландии. В 1830 г. Муралт получил отпуск и пережил в Берне все последствия Июльской революции для Швейцарии. Леглер, подобно Муралту, так же не изменил военному призванию и в 1816 г. он поступил на голландскую службу. Этих людей с разной судьбой на закате жизни вновь объединила единая цель – сохранить память о военной доблести швейцарцев.

Эту цель предельно ясно сформулировал Бего в предисловии к своим мемуарам: «На публикацию воспоминаний меня надоумил Тьер, который не признал свидетельств мужества швейцарцев, спасших последние остатки Великой армии. Я сожалею, что более искусный писатель не напишет историю наших полков» [3, p. 6]. Бего, отметив факт того, что участие швейцарцев не представлено в литературе, вынес такой приговор историкам: «Историками не описана великая и тяжелая эпоха, страницы героизма вымараны» [3, p. 95]. Обратимся же на основе документов, мемуаров и трудов историков к этим «страницам героизма».

Швейцарские полки в период войны 1812 г. входили в состав корпуса маршала Ш.Н. Удино. С русскими войсками генерал-лейтенанта П.Х. Витгенштейна швейцарцы впервые столкнулись в бою у д. Сивошино, затем покрыли себя славой при Полоцке.

В начале ноября, в тот момент, когда Великая армия отступала к Смоленску, маршал Удино получил тревожные сообщения о движении русских к Минску и Борисову. Далее 2-й корпус получил приказ Наполеона продвигаться в направлении Борисова. Удино, исполняя этот приказ, находился в неведении о планах императора. Только единожды в переписке с маршалом П.К. Виктором он допустил мысль об отступлении Великой армии, в котором 2-й и 9-й корпуса должны были сыграть роль прикрытия: «Мне кажется, в дальнейшем император будет заинтересован в сохранении вашей армии, так как она сможет защитить с фланга Великую армию, задержав врага» [9, p. 206].

Солдаты Удино, сражавшиеся на северном направлении, не были осведомлены о тех препятствиях, которые пришлось преодолеть главной группировке Великой армии на пути к Смоленску. Швейцарец Муралт как раз находился в составе этой центральной группировки. Его воспоминания об отступлении оказались насыщены рассказами о страданиях солдат: «Некоторые, расположившись вечером вокруг огня, следующим утром не вставали. Другие же, пожалуй, еще имели силу, но уже не имели мужества, и они оказывались не в состоянии покинуть тлеющий пепел» [7, s. 98-99]. Муралт, прошедший через эту драму бойца, попытался вспомнить те моменты, в которых запечатлелись свидетельства о духе товарищества: «В Смоленске встретились офицеры полка, которые после долгой разлуки вновь воссоединились» [7, s. 96].

Совершенно иную картину отступления Великой армии запечатлели Бего и Леглер, вспоминая тот момент, когда все силы Наполеона объединились в Борисове 25 ноября 1812 г. Не питая ни малейших патриотических чувств по отношению к Франции, Леглер написал: «Но что за ужасное зрелище представилось нашим глазам! Та самая армия, которая шесть месяцев тому назад заставила дрожать всю Европу, стала неузнаваемой. Сознание, что мы также во всем терпели недостаток, что и мы сражались и никогда не уступали неприятелю поля битвы как побежденные, что нам удалось сохранить дисциплину, – эти воспоминания должны, во всяком случае, нам льстить, особенно когда мы теперь должны были быть авангардом императора против ядра Русской армии» [7, s. 199]. Луи Бего, увидев Великую армию, заметил: «Император искал спасения для осколков Великой армии. Она оставила Смоленск, направилась на Березину» [3, p. 99]. Леглер и Бего решили не останавливаться в своих воспоминаниях на состоянии собственного корпуса. Об этом написал Удино в письме к Виктору от 15 ноября: «Войска 2-го корпуса устали, умирают от голода, корпуса дезорганизованы» [9, p. 210].

Вряд ли можно не доверять словам Удино. Поэтому очевидно, что в такой ситуации швейцарцы могли думать только о возвращении домой. Однако, судя по воспоминаниям Леглера, солдаты воодушевились тем, что теперь они остались единственной боеспособной силой. Но не только этим воодушевлялись швейцарцы. Леглер написал так: «Мы, согласно императорскому декрету от 19 ноября, узнали о повышениях по службе и о числе новых кавалеров ордена Почетного легиона. Императорская милость вселила мужество и усердие во 2-ом армейском корпусе» [7, s. 201].

До поры до времени солдаты 2-го корпуса находились в неведении о том, какую ответственную роль на них возложит в дальнейшем Наполеон. Письмо императора маршалу А.Ж. Мортье от 25 ноября показывает, что именно в этот момент у императора появился план действий, воплощенный в дальнейшем в сражении на правом берегу: «Я буду прикрывать переход через Березину будущей ночью 2-м корпусом, меня поддержит герцог Эльхингенский и все другие корпуса; я расположусь в районе мостов с тремя первыми корпусами ниже отмеченного места с целью атаковать врага» [6, p. 318]. Удино 26 ноября сообщил: «Я атакую завтра врага, мы выйдем на дорогу к Минску» [9, p. 236]. Таким образом, Наполеон планировал использовать 2-ой корпус в наступательных целях.

Пока командование французской армии распоряжалось судьбой солдат, швейцарские полки готовились к переправе по мостам. Дивизия П.В. Мерля сформировала авангард. Ей пришлось пережить все ужасы переправы: идти к спасению сквозь нагруженный телегами и людьми мост.

Для многих участников именно переправа через Березину стала символом трагедии Великой армии и в то же время ее героизма. Именно такой образ переправы предстает перед нами в воспоминаниях Муралта: «Мы прибыли в большую деревню, вблизи которой остановился маршал Удино со своей армией. Несмотря на то, что холод возрастал, все подтянулись к переправе, но мужество покинуло нас. Я был слаб, но моему другу было гораздо хуже. Вообще, боль успокаивали разными способами. Некоторые рыдали, а другие не могли выдавить из себя никаких звуков» [7, s. 108-109]. Муралт, которому не пришлось участвовать в сражениях на Березине, в воспоминаниях о них даже не упомянул. Он следовал в арьергарде армии и в момент сражений находился на переправе. Видимо, зрелище переправы в его памяти затмило все остальные события.

В обстановке полнейшей безысходности солдаты видели свое спасение в следовании за Наполеоном. Не случайно фигура Наполеона, возвысившаяся над этой разрухой, вдохновила армию на дальнейшие действия и способствовала восстановлению дисциплины. В подтверждение этого на страницах исторических трудов обычно описывается следующий эпизод. Проходя мимо императора, 2-й корпус крикнул: «Ура, императору!» Наполеон спросил у Мерля: «Генерал, вы довольны швейцарцами? – Да, сир, если швейцарцы [сейчас] решительно атакуют, то они победят врага. Я подтверждаю, они – мужественные солдаты» [8, p. 160].

Несмотря на все препятствия, которые пришлось преодолеть швейцарцам, отстаивая честь чужой для них страны, культ Наполеона сохранил свою силу. Так один офицер-швейцарец, вспоминая о Березине, написал: «Мои трудности и ранения, которые я получил на Березине, не изменили моих чувств к императору Наполеону» [4, p. 438]. Следует отметить, что многие солдаты швейцарских полков служили Франции еще со времен Французской революции, что, несомненно, способствовало слиянию их идеалов с этой страной, ставшей для них второй Родиной.

Корпус Удино, перейдя на правый берег, разбился биваком в большом лесу, лежащем в полуверсте от деревушки Занивки, где к ним по полученному приказанию должна была присоединиться кавалерия. Ни у кого из солдат не возникло сомнения в том, что их ожидает важное событие, а кому-то и не удастся его пережить. Любопытно то, что мемуаристы описывают вполне спокойное продвижение армии, осуществлявшееся вблизи врага: «В такой ситуации каждый вспоминает о том, что дорого. Мы перешли на правый берег Березины вечером 27 ноября. Продвигаясь вдоль него, мы встретили несколько солдат из русского авангарда. Мы разместили для прикрытия переправы в лесах орудия» [7, s. 202].

Леглер вспоминал: «Но как только наша легкая пехота прибыла на правый берег, чтобы найти неприятеля, вдруг появился значительный казачий отряд, спрятавшийся в лесу» [7, s. 202]. Судя по словам Леглера, корпусу Удино было приказано атаковать неприятеля: «Теперь задача заключалась в том, чтобы насколько возможно отбросить неприятеля к его укрепленной позиции напротив Борисова, однако, наша дивизия в течение всего дня не встретила врага» [7, s. 203].

«Граф Удино этой ночью увидел врага в Стахове – необходимо послать батальоны на фланги» [6, p. 319], – быстро отреагировал Наполеон. Следующее письмо императора, датированное этим же числом, в очередной раз убеждает нас, что Наполеон планировал атаковать врага первым: «Дан приказ маршалу Нею пересечь реку с поляками, присоединив 3-й корпус Клапареда, чтоб поддержать маршала Удино в атаке на врага утром» [6, p. 319]. Вышеприведенная переписка со всей ясностью говорит о том, что Наполеон планировал наступательные действия, в которых швейцарцы должны были сыграть не последнюю роль.

Судя по мемуарам, швейцарцы не догадывались о той роли, которую им пришлось сыграть в замыслах императора. Л. Бего, описывая швейцарцев перед сражением, передал нам спокойствие в ожидании кровопролитного боя: «Когда враг удалился, бивак оживился. Горели огни, ночь была пережита без трудностей. Главным образом разговаривали о пережитом в России. Наступила ночь, каждый солдат взял свой ранец и подложил под голову, снег служил матрацем; наши люди прижались, чтоб согреться. Голод и жажда мучили нас» [3, p. 302]. В этих словах перед нами предстает пример товарищеской преданности и поддержки. «Суровые бои явились бы нам поддержкой; но острой военной опасности мы не нашли, что вызвало беспокойство. Наши люди с нетерпением ожидали момента битвы» [3, p. 103], – заключил Бего.

Леглер на страницах воспоминаний запечатлел ностальгию швейцарцев по Родине, посетившую их перед сражением: «Немного ранее 28 ноября во время отступления швейцарцев произошла трогательная сцена. Блатман (командир 1-го полка) спокойно прогуливался. Посетившие его в этот момент мысли о смерти напомнили ему любимую песню о доме:

Unser Leben gleicht der Reise

Eines Wandrers in der Nacht;

Jedes hat auf seinem Gleise

Vieles, das ihm Kummer macht.
Aber unerwartet schwindet

Vor uns Nacht und Dunkelheit,

Und der schwer Gedrückte findet

Linderung für sein Leid.
Muthig! Muthig! liebe Brüder,

Gebt das bange Sorgen auf,

Morgen steigt die Sonn’ schon wieder

Freundlich an dem Himmel auf.
Darum lasst uns weiter gehen,

Weichet nicht verzagt zurück;

Hinter jenen fernen Höhen

Wartet unsrer noch ein Glück! (1)

Бего и Леглер передали удивительную атмосферу спокойствия и безмятежности, что способствовало созданию образа швейцарцев как солдат, не паникующих перед опасностью. Военный психолог Жан Нортон-Крю попытался сформулировать принципы формирования памяти о сражении: «Человек всегда гордился войной. Он приукрашивал самый акт сражения. Он наделял бойца сверхчеловеческими чувствами: непобедимой храбростью, горячим желанием борьбы» [1, c. 46].

Умиротворенное состояние швейцарцев, расположившихся на правом берегу Березины, нарушили звуки русской канонады. В своих мемуарах швейцарцы отметили внезапность нападения русских. Л. Бего вспоминал: «Мы увидели многочисленные колонны русских, которые, без сомнения, получили приказ нас атаковать и откинуть к Березине» [3, p. 103].

В русской армии бытовало мнение, что французы напали первыми. Сообщение о наступательных действиях со стороны французской армии подтвердил в своих мемуарах русский адмирал П.В. Чичагов: «Я дал указание Чаплицу оборонять до последнего это место, атаковать в том случае, если враг будет упорствовать. Курьер Чаплица мне сообщил, что враг собирает силы в направлении русских» [5, p. 162].

С самого начала сражения швейцарцы понесли большие потери, о чем скорбел, вспомнив этот день Леглер: «Казаки напали на лейтенанта 1-го полка. Это произошло так быстро, что он не смог своевременно дать огонь. Пулю в мозг получил капитан Фуссен; Зинг тотчас занял его место. Лейтенант Перрет незадолго до этого был убит ружейным выстрелом» [7, s. 203]. Тем самым Леглер подвел следующий итог началу сражения: «Уже в утренние часы швейцарцы понесли огромные потери. Они прикрывали переход своими телами, за каждый шаг, расплачиваясь кровью» [7, s. 203]. В этот момент швейцарцы еще действовали в составе 2-го корпуса в 1-й линии. Любопытно, что кровопролитная стычка швейцарцев выпала из поля видимости французов-наблюдателей. В связи с этим большинство из них не отдали должное памяти тех, кто первым принял на себя удар русских.

Полковник М. Фезензак, находившийся в момент сражения во 2-ой боевой линии, достаточно критично проанализировал в своем дневнике начало сражения: «Бой продолжался кое-какое время; но 2-й корпус начал сгибаться. Движение было беглым, все разделились, часть солдат заполнила леса, а некоторые в страхе побежали к мостам. В этот момент у всех от ужаса исказились лица. Это место стало могилой Великой армии и ее последней победой. Граф Удино в момент героического сопротивления был ранен» [10, p. 131].

Вполне понятно, сторонние наблюдатели оценивают лишь результаты, которые могут не соответствовать их представлениям. В свою очередь те, кто принял участие в этой схватке, помнят цену этого кровавого сопротивления. Только они нам могут поведать об этом.

Несмотря на неимоверные усилия, солдаты генерала Мерля, обойденные с правого фланга, стали медленно отходить к переправе в районе Брилей. После первой атаки русских бой распался на мелкие стычки. Наконец пришла помощь, кавалерия генерала Ж.П. Думерка. Впоследствии мемуаристы вспоминали о радости и уважении, проявленных при встрече с сослуживцами в тот достаточно опасный момент. Леглер отметил, что якобы перед атакой кавалеристы «остановились, обменялись рукопожатием со швейцарцами» [7, p. 203]. В дальнейшем Думерк описал данную ситуацию в своем рапорте: «…Генерал Мерль сказал, что его необходимо поддержать моей кавалерией, для поддержки я разместил позади каждого полка по одному эскадрону, дивизия оставалась на этой позиции в течение четырех часов» [2, c. 42].

Многие французы посчитали, что именно атака Думерка явилась завершающей фазой сражения на правом берегу. Это представление было заложено уже 29-м бюллетенем: «После красивой атаки кирасиров сражение закончилось, враг не нашел спасения» [6, p. 319]. Это мнение крепко укоренилось в памяти французов о Березине. Таким образом, большинство мемуаристов представили бой на правом берегу в виде простой схемы: отступление 2-го корпуса, победная атака Думерка. Сколько маленьких, но важных моментов скрывают подобные строки.

В момент, на котором многие мемуаристы закончили сражение, для швейцарцев все ужасы войны только начались. Благодаря атаке Думерка, швейцарцам удалось удержать свою территорию, но их положение стало еще более критическим. Впечатления от начала сражения свели на нет боевой порыв швейцарцев.

В ходе отчаянного сопротивления егерям, у швейцарцев закончились патроны. Казалось бы, сложилась безвыходная ситуация, и русские, смяв полки, прорвутся к переправе. Швейцарцы, не растерявшись, хватались за любую возможность.

Лейтенант Леглер, повернувшись к своим солдатам, услышал лишь крики: «Дайте патроны». «Кто сможет при таком вопросе остаться спокойным?» [7, s. 204], – подумал Леглер.

«Я беспокойно осмотрелся. Наконец, увидел дивизионного генерала Мерля. Я, подбежав к нему, сказал: “Мой господин, нет патронов. Враг воспользуется этим обстоятельством, мы должны наступать?” – Хорошо, мой друг, – ответил Мерль, – бегите, кричите мое имя, нужно направить огонь на врага”. Я кричал во всю глотку: “По приказу генерала! Вперед! Сражайтесь! Требовалось всего лишь команды генерала Мерля”» [7, s. 204]. Авторитет и имя генерала заставили швейцарцев собраться и вновь идти в атаку.

Без патронов в этот момент страдал и 2-й полк. «Ударили по мосту… В такой момент каждый чувствовал необходимость находиться на своем посту. Необходима героическая защита, ничего более, ничего менее!» [3, p. 104] – подумал Бего. Он приказал своему адъютанту достать патроны. Адъютант так и не смог выполнить приказ – он был убит. Полк остался без патронов. В этой ситуации Бего отдал приказ предпринять штыковую атаку: «Несмотря на то, что наши изнемогали от усталости и за весь день ничего не ели, никто из них не жаловался, и они с прежней энергией атаковали в штыки» [3, p. 104].

В это время справа от 2-го полка, напротив самого моста, находились 1-й и 4-й швейцарские полки. По сообщению Бего, они также начали штыковую атаку: «Находившийся недалеко от нас 1-й швейцарский полк обнаружил подобную же неустрашимость. Капитан Рей, мой превосходный и достойный уважения друг, видя, что русские напирают, велел начать атаку в штыки» [3, p. 105].

«Семь раз друг за другом предпринимали швейцарцы и русские атаку. В это время русский солдат чуть не ранил Бего в грудь, ему удалось избежать удара. Швейцарцы сосредоточились на вершине, возле перехода через Березину, так как русских было больше» [3, p. 105]. По сообщению Л. Бего, было 8 штыковых атак. На последней ему раздробило ногу выше колена. Раненый, изможденный голодом, без лошади он уже начал свыкаться с мыслью, что в этом лесу встретит свою смерть. От подобной судьбы его избавил генерал Б. Вандервейд, предоставив свою лошадь, чтобы он покинул поле сражения. Его рана сильно кровоточила. Оставляя лес, Бего бросил последний взгляд на окровавленную красную униформу, которой было покрыто поле битвы. «Я мог также пасть под ядром» [3, p. 105], – подумал он. Бего удалось добраться до ставки, где ему оказали медицинскую помощь.

В воспоминаниях швейцарец выразил особую благодарность Вандервейду, сожалея, что не знает о его дальнейшей судьбе. На самом деле, в этот день генерал был смертельно ранен в горло. Возможно, лошадь, которую он пожертвовал ради спасения раненого человека, помогла бы ему сохранить свою жизнь.

До глубокого вечера швейцарцы гибли под русскими штыками, чтобы дать возможность остаткам Великой армии покинуть пределы России. Проезжая через лагерь швейцарцев после сражения, генерал Мерль сказал: «Храбрые швейцарцы, вы все заслужили крест Почетного легиона». Император также высоко оценил действия швейцарцев – 62 человека получили орден Почетного легиона. Действительно, эти слова и награды соответствовали их заслугам в этот день.

Спустя много лет, вспоминая войну 1812 г., швейцарцы признались, что сражение на Березине навсегда им запомнилось. Описание битвы Бего закончил фразой: «День 28 ноября будет самым памятным для швейцарцев» [3, p. 103]. Леглер, подведя итоги этого дня, написал: «Тысяча наших храбрецов и героев пали жертвами этого упорного сопротивления. Неприятелю все-таки удалось занять на левом берегу позицию, откуда он мог направить разрушительный огонь на мосты» [7, s. 206]. Таким образом, Леглер отметил, что, несмотря на упорное сопротивление, швейцарцам не удалось остановить продвижение русской армии к мостам. Это существенное замечание, т.к. в памяти французов сражение на Березине осталось безоговорочной победой Великой армии.

Через несколько дней после сражения в 29-м бюллетене французы объявили о своей победе: «Граф Удино перешел Березину, сражался 2 часа, оттеснил врага к Борисову» [6, p. 326]. Ни слова не сказано о сражении швейцарцев с русскими до глубокого вечера. Создалось впечатление, что это была отдельная стычка, забытая всеми, кроме ее участников.

В итоге мемуаристы, стремившиеся отметить вклад в сражение не только французов, но и швейцарцев, показали своих соотечественников мифическими героями. На этой сцене сражения звучит лишь пламенный гимн швейцарцам, который исказил реальную картину войны. Но на фоне этих героических звуков каждый из мемуаристов создал свой образ Березины.

Березина Муралта состоит из бесчисленных воплей, страданий, которым соответствует мужественная сопротивляемость солдат Великой армии. Хотя у него отсутствует описание сражений, даты, но в его рассказе действуют живые люди, чувствующие боль, страдающие от бытовых условий войны. Несмотря на то, что Муралт, как и Леглер и Бего, писал в мирное время, он не позволил себе увлечься героическим пафосом, показав реальную войну.

В своем воспоминании о сражении Леглер является единственным действующим лицом. Другие фигуры, мелькающие в его тени, сопровождают его отважную борьбу немыми жестами изумления, страха, поддержки. В свою очередь Бего, слегка отметив собственную роль, по возможности обратился к действиям и судьбам наиболее близких соратников.

Военный психолог Ардан дю Пик отметил: «Любопытно читать описание боевых столкновений… Трудно даже представить себе до какой степени, и с какой самоуверенностью искажается истина – я не говорю уже о тех искажениях, которые производятся в целях поддержания дисциплины, духа и потребностей политики» [1, c. 47]. Психолог совершенно прав, говоря об искажении истины. Однако в этом не стоит видеть лишь намеренные, корыстные цели мемуаристов. Формируемое ими представление исходило из глубины их души, направляемое гордостью за свою нацию и страну. Швейцарцы верили в созданную ими легенду.
Литература
1. Головин Н. Н. Наука о войне / Н. Н Головин. - М., 2008.

2. Попов А. И. Рапорт генерала Думерка / А. И. Попов // Император. - 2009. - № 12.

3. Bégos L. Souvenirs des campagnes / L. Bégos. - P., 1859.

4. Lucas-Dubreton J. Soldats de Napoléon / J. Lucas-Dubreton. - P., 1977.

5. Mėmoires de l’amiral Tchitchagoff. - Leipzic, 1862.

6. Correspondance de Napoleon. - P., 1868. T. 23.

7. Muralt A., Legler T. Beresina / A. Muralt, T. Legler. - Bern, 1942.

8. Shaller H. Histoire de troupes suisses au service de France / H. Shaller. - Lausanne, 1883.

9. Fabry G. La campagne de Russie / G. Fabry. - P., 1903. - Т. 4.

10. Fezensac M. Journal de la campagne de Russie en 1812 / M. Fezensac. - P., 1850.
(1) Наша жизнь – скитание,

Странствие в ночи – наш путь,

Где каждый, встретив и печаль, и грусть,

Вдруг неожиданно исчезнет.

И с приближением темноты

Мы в угнетение впадаем,

Приметив ослабление в душе,

Как должное мы горе принимаем.
Мужайся же, любимый брат!

Оставь и страх, и все заботы,

Ведь завтра снова солнце

Взойдет на небосводе.
Раз так! Позволим же себе

Идти вперед – не падать духом!

И веруя своей судьбе

Безудержно твердить:

«За тем дальним холмом у нас еще будет шанс!»


Похожие рефераты:

«Отечественная война 1812 года»
Цель урока: сформировать представление о войне 1812 года, о Бородинском сражении
Тюркская иррегулярная конница в березинском сражении 14-17 (26-29) ноября 1812 года
Тюркская иррегулярная конница в березинском сражении 14–17 (26–29) ноября 1812 года
Ответственный секретарь Общественного совета по содействию
Березину как безоговорочную победу русского оружия, другие как удачу Наполеона. Характеризуя события на Березине, Ф. Н. Глинка писал:...
Кто из императоров назвал войну 1812 года второй Польской?
Вопросы областного конкурса «1812. Виват героям давних битв…», посвященного 200-летию войны 1812 года на Могилевщине
Реферат по истории тема : война 1812 года в истории народов россии работа
Наполеоне, которая 1908 году включала 200 тыс названий и с тех пор значительно выросла. Одними из самых объективных являются книги...
«Тема войны 1812 года в творчестве Л. Н. Толстого и В. В. Верещагина»
Толстого «Война и мир» затмевает по своему величию многие другие произведения, но нельзя не упомянуть и о них. Сочинения Дениса Довыдова,...
Я рада приветствовать вас всех на мероприятии. Мы сегодня совершим...
Учитель: События 1812 года занимают особое место в нашей истории. Никогда прежде не знала Россия такого духовного пробуждения нации,...
Юбилейные и памятные монеты, посвященные Отечественной войне 1812 года
В нумизматике тема Отечественной войны 1812 года занимает и будет занимать заметное место. Подборки монет выпущены как в Республике...
Вайна 1812 года Война 1812 года
Мюрата І багарнэ, якія рваліся да Віцебска. И. Остермана-Толстого с вверенными ему четырьмя полками кавалерии и 3-й пехотной дивизией...
О действиях и роли адмирала П. В. Чичагова в Березинской баталии 14-17 (26-29) ноября 1812 г
Беларуси в эпоху Отечественной войны 1812 года, не считая сражений при Мире, под Салтановкой, за Кобрин, Новый Свержень и Полоцк,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
referatdb.ru
referatdb.ru
Рефераты ДатаБаза