Литература второй волны эмиграции: проблемы изучения определение «вторая волна русской эмиграции»


Скачать 133.43 Kb.
НазваниеЛитература второй волны эмиграции: проблемы изучения определение «вторая волна русской эмиграции»
Дата публикации10.06.2013
Размер133.43 Kb.
ТипЛитература
referatdb.ru > Литература > Литература
Г. Л. Нефагина
ЛИТЕРАТУРА ВТОРОЙ ВОЛНЫ ЭМИГРАЦИИ:

ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ
Определение «вторая волна русской эмиграции» при его общепринятости и традиционности страдает неточностью. Если подходить к вопросу исторически корректно, то нужно признать, как отмечала З. Шаховская, что представители эмиграции послевоенной поры были гражданами не русского, а советского государства, хотя «Не все русское вытравлено в этой первой советской волне» [1, с. 23–24].С этой точки зрения, то, что принято называть второй волной русской эмиграции, является первой волной советской эмиграции. Если же говорить о русской эмиграции в целом, то в исторической ретроспективе необходимо учитывать, что массовая русская эмиграция берет начало с XIX века, а одним из первых эмигрантов был еще в XVI веке князь Андрей Курбский, бежавший от Ивана Грозного в Литву. То есть в истории России послеоктябрьская эмиграция тоже не является первой волной. Понимая всю противоречивость и сложность периодизации эмиграции, все же будем пользоваться устоявшимся делением на эмиграционные волны.

Вторая волна неразрывно связана с событиями Второй мировой войны и победой в ней Советского Союза в коалиции с Великобританией, Францией и США. Разделение Германии на четыре оккупационные зоны было существенно важным в судьбе людей, оказавшихся по разным причинам на немецкой территории. Всех их можно разделить на две большие группы: перемещенные лица и беженцы. К перемещенным лицам относятся те, кто был вывезен из СССР насильственно: остарбайтеры, военнопленные. Н. Толстой-Милославский [2, с. 35–38] сообщал, что всего на работы в немецком хозяйстве было вывезено около 2,8 млн. советских людей. Причем до конца 1941 года был добровольный набор в трудовые батальоны, а затем на оккупированных немцами территориях началась принудительная рекрутация трудоспособных юношей и девушек. По сведениям Н. Толстого, в немецких лагерях находилось более 1,15 млн. военнопленных. Беженцы – это были люди, добровольно уходившие вслед за отступающей немецкой армией на Запад. Группу беженцев составили те, кто в период оккупации сотрудничал с немецкими властями (работал в немецких учреждениях или разрешенных немцами национальных – русских, белорусских, украинских – школах, издательствах, газетах и т.д.); те, кто в СССР испытал на себе железную руку НКВД и не хотел больше оказаться в тюрьме или ГУЛАГе; те, кто имел немецкие корни (фольксдойче) или принадлежал к сопротивлявшимся большевистской власти народам (прибалтийцы, некоторые кавказские народы). В группу беженцев можно включить и тех, кто, движимый желанием освободить Россию от большевизма, вступил в РОА (Российская освободительная армия генерала Власова), сражавшуюся на стороне Германии. Всего добровольно покинувших пределы Советского Союза, по оценке Н.Толстого, было более 1,5 млн., а общее количество мигрантов колеблется по разным источникам от 3,8 до 4,5 млн. Позже большинство людей, оказавшихся на территории Германии и Австрии, было зарегистрировано в лагерях Ди-Пи (Displaced Persons) и получило общее название «перемещенные лица».

Больше всего лагерей было на территории Германии и Австрии. Лагеря Ди-Пи существовали также в Греции и Италии, отнюдь не веселая жизнь в них с иронией описана Борисом Ширяевым в книге «Ди-Пи в Италии. Записки продавца кукол» [3]. Лишь немногие из Ди-Пи занимались писательским трудом до войны. Большинство ныне входящих в литературное пространство имен представителей второй волны эмиграции появилось на литературном горизонте после 1945 года.

До сих пор к представителям второй волны бытует двойственное отношение, чем тоже объясняются трудности в ее исследовании в некоторых странах. Они были объявлены сталинским правительством изменниками родины, которые заслуживают наказания. Понятно, что ни военнопленные, ни большинство людей с оккупированных Германией территорий не были предателями. Но у многих был опыт безвинно осужденных и репрессированных, потому советские люди боялись возвращаться в свою страну. В романе Б. Юрасова «Параллакс» (часть «Враг народа») один из персонажей говорит по этому поводу:

«Много людей бежало с немцами – знали, что им будет. Теперь правительство требует их назад. Те, которых немцы на работу в Германию увезли, многие вернулись. Вот тоже: люди на каторге были, думали, освободили мы, – помнишь, как плакали от радости наши девчата в Силезии, – а вернулись, редко кто домой попал, почти все на Урал да в Сибирь на работу, за проволоку. Пленные тоже – «изменники родины». Многих расстреляли. А за что? Федя, милый, за что? Помнишь, как мы под Житомиром в окружение попали, по вине штаба армии? Ну, не прорвись мы — попали бы в плен: там, в штабе, ошиблись, просчитались, а мы за это попали бы в «изменники родины» [4, с. 43].

Но не только страх руководил решением о невозвращении в СССР. Многих толкало на такой шаг нежелание быть рабом, отсутствие свободы. В том же романе Юрасова Федор, офицер, поэт, герой войны, бежит из советской зоны, потому что не хочет жить в рабстве.

«Теперь же я совершенно уверен: победи коммунизм, человечество кончит всеобщим рабством – мы ведь уже рабы! Все рабы! Сейчас, в эпоху наступления коммунизма, его воюющий раб не чувствует этого – рабство скрыто от нас напряжением наступления, даже, если хочешь, – ощущением побед. А вот потом, после победы, все увидят и ничего не смогут сделать. Как теперь мы после победы. Сейчас нас держат в напряжении очередных заданий, кампаний, войн, стахановщины и тому подобное, но если коммунизм победит, наступит всеобщее рабство! А за рабством придет смерть того, что мы зовем Человеком.

Если мне удастся бежать, я не знаю, что буду там делать – не вижу еще. Знаю одно – жить здесь не могу, задыхаюсь» [4, с. 136].

На Ялтинской конференции руководителей трех стран-победительниц были заключены сепаратные договоры о выдаче всех советских (это было определяющим критерием) граждан, оказавшихся в английской или американской зонах, и возвращении их в Советский Союз. Следуя этим соглашениям, особенно старались избавиться от советских Ди-Пи английские власти. Мемуары и художественные произведения эмигрантов воссоздают страшную картину насильственной репатриации. В романе В. Юрасова «Параллакс» раскрывается трагедия советских военнопленных, которые понимают, что на родине их ждет концлагерь, который не лучше фашистского. Ни в чем не виновные люди охвачены страхом: «В бараках люди ходят серые от страха, давятся по ночам, режут себе вены, боятся агентов, сексотов, <...> стонут во сне. Страх душит их, и они вскакивают, обливаясь холодным потом» [4, с. 214].

Ширяев в «Ди-Пи в Италии» описывает, что, стремясь избежать насильственной выдачи советским властям, многие русские, белорусы меняли свою национальность, скрывались под чужими фамилиями, советские армяне, исторически ненавидевшие турок за устроенную ими резню, поголовно стали турками. Информация о репатриации дана достаточно сухо, даже как бы безэмоционально, но потрясает трагичностью происходившего.

«Квадрат № 4, где были собраны 165 русских, предназначенных к отправке, был изолирован от остального лагеря сплошной цепью автоматчиков. Там шел обыск. Отбирали все острое и режущее, вплоть до иголок. Опыт Лиенца, Дахау, Платлинга был учтен» [3, с. 106].

Руководители английской зоны обманом и силой отправляли людей из лагерей для перемещенных лиц в советские концентрационные.

«Поезд с репатриируемыми был отправлен под сильнейшим конвоем и шел без советской охраны до границы. Передача состоялась вне Италии. Таможенный офицер, просматривавший вагоны на границе, рассказывал о виденных им лужах крови, мертвецах и умирающих, перерезавших себе горло и вскрывших вены жестью от консервных банок» [3, с. 110].

В невозвращении бывших советских граждан на родину стереотипно видели только их вину, но произведения писателей второй волны раскрывают всю трагедию невозвращенства.

Характерно, что в среде эмигрантов не было единства в оценке невозвращенства и его причин. В 1948 году на страницах парижского еженедельника «Русская мысль» развернулся спор между автором статьи «Больной вопрос» Владимиром Зеелером, эмигрантом первой волны, и молодым писателем Михаилом Коряковым, который был студентом ИФЛИ, прошел офицером войну, работал в советском постпредстве во Франции и вынужден был бежать перед угрозой ареста советскими органами. Зеелер призывал обратить внимание на трагическое положение Ди-Пи, не возвращавшихся на родину. Он видел основную причину нежелания вернуться в свою страну в отсутствии там свободы, такой ценности, ради которой можно выдержать многое. Коряков же считал, что у русского человека под воздействием большевизма искалечена душа, ему свобода уже и не важна. В советском человеке воспитан нигилизм по отношению к христианским ценностям, утрачено историческое чувство традиции, потому что СССР мыслился вне связи с Россией, потеряно чувство родины. В нем выработался комплекс интернационалиста-скитальца, при первой возможности вырывающегося из границ своей страны. Зеелер, признавая справедливость многих доводов Корякова, спрашивал, что же тогда заставляло его самого, воспитанного советской властью, сражаться с фашистами, любовь к родной земле или к «отцу народов»? Спор этот важен для понимания атмосферы в среде эмигрантов второй волны, образа их мышления, что неизбежно отразилось и в их художественном творчестве.

Безусловно, не стоит думать, что все невозвращенцы были жертвами тоталитарной власти и патриотами России. Немало было тех, кто не просто работал в культурных учреждениях и организациях на оккупированных немцами территориях, но и служил в полицейских и воинских подразделениях и так или иначе участвовал в акциях, направленных против населения. До сих пор замалчиваются факты службы в управлении полиции Новгорода Б. Филиппова (Филистинского). После отступления немецкой армии он оказался в Германии, куда перевез в заботливо предоставленном немецкими военными властями вагоне украденные из музеев картины, изъятые из библиотек редкие книги. На Западе Филиппов стал одним из самых известных литераторов, участвовал в издании произведений русских писателей и, безусловно, сыграл большую роль в русской культуре зарубежья. Многие современники (С. Голлербах, И. Чиннов, В. Синкевич) вспоминали о его эрудиции, о прекрасной библиотеке и собрании живописи, не задаваясь вопросом, откуда у недавнего беженца такие сокровища. Во всех доступных авто- и биографиях Филиппова период войны остается белым пятном. Не случайно прежде, чем стать Филипповым, Филистинский использовал множество других псевдонимов, как не случайно и то, что Вл. Сосинский, эмигрант первой волны, драматург и переводчик, встретив Филиппова на каком-то литературном вечере, выплеснул ему в лицо кофе. Признавая литературное и культурное значение того или иного писателя, не стоит уходить от «скользких» мест его деятельности в годы войны, ибо только полная правда поможет составить действительный портрет писателя и его времени.

Литература второй волны эмиграции до сих пор остается изученной недостаточно. Причины этого не только уже рассмотренные идеологического характера, но и сложившегося стереотипа восприятия ее как менее значимой в художественном плане, чем первой волны. Если отдельные писатели и поэты второй волны нашли свое место в научном поле эмиграционной русской литературы, то систематизирующих исследований о стилях, направлениях, поэтике этой литературы не существует. В учебниках раздел, посвященный второй волне, дает лишь самое общее представление о ее культуре и литературе. В книгах В.В. Агеносова [5], Т.П. Буслаковой [6], коллективного учебного пособия под редакцией А.И. Смирновой [7] разделы о литературе второй волны занимают значительно меньше места, чем первая и третья волны. Как правило, круг писателей второй волны ограничивается именами Ивана Елагина, Ольги Анстей, Дмитрия Кленовского, Валентины Синкевич, Николая Нарокова, Николая Моршена, Бориса Филиппова, Леонида Ржевского, Бориса Ширяева и еще нескольких не часто упоминаемых имен, да и о них известно далеко не все. Нередко во вторую волну включают Юрия Иваска, Игоря Чиннова, Бориса Нарциссова только на том основании, что они были в лагерях Ди-Пи, хотя они оказались вне России в одно время с эмигрантами первой волны. Особые трудности возникают с определением места в эмиграционных волнах писателей, живших в Прибалтике. Так, родители Иваска с 1920 года жили в Эстонии, там же еще в 1930-е годы он публиковал свои стихи в эмигрантских изданиях. После недолгого пребывания в советской Эстонии Иваск в 1944 году бежал в Германию, откуда переехал в 1949 году в США. Игорь Чиннов, родившись в Риге, с 1914 по 1922 годы жил с родителями в России, а затем опять в Риге, откуда был отправлен в 1944 году в Германию. Но публиковать свои стихи он начал в 1930-е годы в парижском эмигрантском журнале «Числа». Борис Нарциссов родился в Саратовской губернии, но вырос в Ямбурге, окончил Тартусский университет, в 1941 году оказался в Тюбингеме, а в 1944 – в лагере Ди-Пи. Писать стихи начал в Ямбурге, но активно печататься – в 1950-е годы уже в эмиграции. Ирина Сабурова, родившаяся в Могилевской губернии, с 1920 года жила в Латвии в Риге. С образованием Советской Латвийской республики уехала в 1940 году в Германию (то есть, эмигрировала), но вновь вернулась в занятую немцами Ригу, откуда вынуждена была уехать с наступлением советской армии и оказалась в лагерях Ди-Пи под Мюнхеном. В 1920–1930-е годы Сабурова активно публиковала свои произведения в русских изданиях Латвии. Основные ее произведения были написаны в послевоенное время и изданы в Германии. К какой волне отнести этих писателей? Конечно, эта проблема существенна только для систематизации литературы русского зарубежья и не влияет на исследование творчества каждого отдельного писателя, но она все же важна.

Вопрос о писательской соотнесенности в пространстве эмигрантской литературы требует аргументации и некоей конвенции исследователей. Нужно определиться, на каком основании относить писателя к той или иной волне: либо по времени его эмиграции, либо по активности литературной деятельности. Если брать за критерий время публикаций, то Чиннов, например, может быть скорее включен во вторую волну. Если по времени эмиграции (предвоенная Рига), то это «поздний цветок» первой волны.

Исследование литературы второй волны эмиграции наталкивается на проблему источниковой базы. Остается проблемным исследование почти четырехлетнего «лагерного» периода литературы второй волны из-за недоступности ротапринтных изданий, рукописных альманахов, выходивших в лагерях Ди-Пи.

Известно, что в лагерях для перемещенных лиц велась активная культурная работа, частью которой было издание литературных альманахов. Тираж этих ротаторных изданий не превышал 500, а в основном это было 100–200 экземпляров. Понятно, что при расселении лагерей и отъезде Ди-Пи в 1948–1951 годах в другие страны эти книжечки оказались разбросанными по свету, стали библиографической редкостью, а ведь в них можно найти не публиковавшиеся позже стихи, рассказы и статьи писателей, составивших вторую волну. За период с 1945 по 1951 годы было издано более 600 книг, около 3000 периодических изданий [8]. Многочисленные издательства возникали и исчезали, выпустив несколько книг. В начале мая 1945 года в Нидерзахсверфене начал выходить листок «Лагерная информация», затем сводка «Новости дня», с переездом издательства в лагерь Менхегоф с 13 июня 1945 года начался выпуск журнала «Посев», давшего начало одноименному книгоиздательству. Там же в 1946 году вышел первый номер журнала «Грани». В австрийском лагере Парш издавался в 1946–1949 г.г. журнал «Колумб», позднее — «Почта Колумба». Вне поля зрения исследователей оказываются многие произведения, рассеянные по журналам и другим периодическим изданиям. Причем если русская эмигрантская литература Германии, США, Франции, отчасти Англии включена в той или иной мере в исследовательский процесс, то русские писатели ЮАР, Австралии выпадают из контекста второй волны. Большую помощь в поиске произведений может оказать работа М.Е. Бабичевой [9], являющаяся пока самым полным в России биобиблиографическим исследованием литературы второй волны. До сих пор важным источником исходной информации о писателях является «Лексикон русской литературы ХХ века» [10] немецкого слависта Вольфганга Казака. Безусловный интерес литературоведов могут вызвать справочные издания М. Юппа «Роспись книг поэзии Российского Зарубежья ХХ века (1917–2000)» [11] и П. Базанова «Библиографический указатель дипийских книг и брошюр (1945–1951 гг)» [12, с. 689–739], а также «Библиография русской зарубежной литературы 1918–1968» [13] Л. Фостер.

Немалые трудности представляет восстановление/установление биографии писателя, а иногда даже настоящего имени. Евгений Витковский приводит слова поэта второй волны Валентины Синкевич о том, что у писателей второй эмиграции разнятся не только биографии, но и автобиографии.

«В месяцы позорных послевоенных «выдач», черным пятном и по сей день украшающих совесть западных союзников СССР, беженцы любыми правдами и неправдами обзаводились не только псевдонимами, но и широким ассортиментом фальшивых паспортов и справок; Елагин подробно рассказывает об этом в «Беженской поэме». Одно-единственное государство Европы, крошечный Лихтенштейн, отказалось выдавать «бывших советских граждан»! «Псевдонимного страха» хватило на четверть века. Даже в декабре 1969 года старый царскосельский поэт Дмитрий Кленовский в письме к архиепископу Иоанну Санфранцисскому (Шаховскому) испуганно писал по поводу того, что архиепископ в одной из бесед по «Голосу Америки» назвал его настоящую фамилию – Крачковский» [14].

В установлении фактов жизни писателей неоценимо значение «Нового журнала», публикующего мемуары, дневники, переписку писателей послевоенной эмиграции. В 2002 году тиражом всего 500 экз. был выпущен сборник очерков-воспоминаний В. Синкевич «“...с благодарностью: были”». Во многом благодаря книге Синкевич вошли в литературное сознание, кроме Ивана Елагина, Леонида Ржевского, Ольги Анстей, Бориса Филиппова, Николая Нарокова, Николай Моршен, Вячеслав Завалишин, Лидия Алексеева (племянница Анны Андреевны Ахматовой), Татьяна Фесенко. В начале XXI века появились монографические статьи и диссертации по творчеству отдельных писателей второй волны [15; 16].

Литература второй волны включалась в литературный процесс русского зарубежья как продолжение предшествующей, что признавали представители первой волны эмиграции, которые откликнулись на произведения послевоенных писателей. Роман Гуль, Георгий Адамович, Федор Степун, Ирина Одоевцева поддерживали И. Елагина, Н. Нарокова, С. Юрасова, Н. Моршена. Известно, что очень тепло был встречен роман Л. Ржевского «Между двух звезд». С рецензиями выступили Адамович, Степун, доброжелательно отозвался о нем в переписке с молодым писателем Иван Бунин. Роман Михаила Корякова «Освобождение души» вышел в 1952 году с предисловием Бориса Зайцева, в котором он заметил: «Даже для нас, русских, корнями уходящих в родную землю, в писаниях Корякова о России многое ново и утешительно — утешителен даже просто факт, что живая русская душа существует и тяготеет не к одним «комячейкам», но и к горнему» [17, с. 5].

Литературная атмосфера 1950-х годов, в которой складывалось творчество второй волны эмиграции, отличалась от атмосферы первой волны. Из переписки представителей разных волн Ю. Терапиано и В. Маркова вырисовывается, что в парижской среде предвоенного времени в отношениях было больше благожелательности и солидарности при существовавших, безусловно, литературных разногласиях. Но после войны «”тайная враждебность” стала явной, каждый уединился, замкнулся в кругу личных своих интересов – и нет никакой возможности «перекинуть мост» от человека к человеку. <…> Сейчас – все разговоры и (весь пафос) идут о конкретном, а прежние споры о поэзии, о ее путях и т.п. – как-то никого не волнуют. Мне кажется, что прежде каждый верил в «будущее», – «что-то случится», «что-то откроется», а без надежды и веры душа человеческая сразу снижается на несколько ступеней вниз, предает саму себя» [18, с. 238–239].

Отношения между двумя волнами мало изучены, как, впрочем, и проблема духовного единства внутри самой второй волны. Рецензии, переписка, мемуары могут предоставить бесценный материал для создания полной и объективной картины литературной жизни эмиграции второй волны.

В статье обозначены лишь самые, по мысли автора, главные проблемы, встающие перед исследователями такого явления, как литература эмиграции второй волны.

____________________________


  1. Шаховская, З. О «либералах» / З. Шаховская // Слово. 1991. № 4.

  2. Толстой, Н. Жертвы Ялты / Н. Толстой. – М., 1996.

  3. Ширяев, Б. Ди-Пи в Италии. Записки продавца кукол / Б. Ширяев. – СПб., 2007.

  4. Юрасов, В. Параллакс / В. Юрасов. – Нью-Йорк, 1972.

  5. Агеносов, В.В. Литература russkogo зарубежья (1918–1996) / В.В. Агеносов. – М., 1998.

  6. Буслакова, Т. П. Литература русского зарубежья. Курс лекций / Т.П. Буслакова. – М., 2003.

  7. Литература русского зарубежья (1920–1990) / под ред. А.И. Смирновой. – М., 2006.

  8. Юпп, М. В поисках Галактики Ди-Пи / М. Юпп // Завтра. 2004. № 8.

  9. Бабичева, М. Писатели второй волны русской эмиграции: Биобиблиографические очерки / M. Бабичева. – М., 2005.

  10. Казак, В. Лексикон русской литературы ХХ века / В. Казак. – М., 1996.

  11. Юпп, М. Роспись книг поэзии Российского Зарубежья ХХ века (1917–2000) / М. Юпп. – Филадельфия, 2004.

  12. Базанов, П. Библиографический указатель дипийских книг и брошюр (1945–1951 гг) / П. Базанов; Диаспора VIII. – Париж-СПб., 2007. С. 689–739.

  13. Фостер, Л. Библиография русской зарубежной литературы 1918–1968 / Л. Фостер. – Бостон, 1970.

  14. Витковский, А. Против энтропии / А. Витковский. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.http://poesis.guru.ru/poeti-poezia/vitkovskij. Дата доступа: 19.02.2012.

  15. Букарева, Н. Проблематика и поэтика военной прозы Л.Д. Ржевского (Суражевского) / Н. Букарева: дис. ... канд. филол. наук. – Ярославль, 2004.

  16. Коновалов, А. Творческий путь Л.Д.Ржевского (Суражевского) / А. Коновалов: дис. ... канд. филол. наук. – М., 2000.

  17. Зайцев, Б. Предисловие / Б. Зайцев // В кн.: Коряков М. Освобождение души. – Нью-Йорк, 1952.

  18. Терапиано, Ю. Письмо Ю. Терапиано В. Маркову от 14. VII.54 / Ю. Терапиано // В кн.: «Если чудо вообще возможно за границей…»: Эпоха 1950-х в переписке русских литераторов-эмигрантов. – М., 2008.


Научные труды кафедры русской литературы БГУ. Вып. VII. — Минск: H 34 РИВШ, 2012. С.63—70.

Похожие рефераты:

Вопросы к экзамену лрз литература русской эмиграции первой «волны» (1920 40-х гг.)
Литература русской эмиграции первой «волны» (1920 – 40-х гг.): причины, географические центры рассеяния. Париж – «столица» литературной...
Основные публикации: Учебно-методические издания
Таркан, Н. Е. Литература русского зарубежья («Третья волна» эмиграции): учебно-методические рекомендации / Таркан Н. Е. – Могилев:...
Авторские индивидуальные экскурсии по Парижу
Париже не раз и считает, что все уже видел. Мы покажем 16 квартал глазами эмиграции первой волны: «швейцарская деревня» в 15-ом квартале,...
Вопросы к экзамену по русской литературе ХIХ в. (вторая половина)
Тема праведничества и положительный герой в русской литературе второй половины ХIХ века
Вопросы к экзамену по русской литературе ХIХ в. (вторая половина)
Тема праведничества и положительный герой в русской литературе второй половины ХIХ века
Миграционный обмен Республики Казахстан с Российской Федерацией в 1999-2004 гг., чел
Вопрос о причинах и мотивах эмиграции русских Казахстана в Россию остается до настоящего времени одним из самых дискуссионных
Центонный текст в русской поэзии конца ХХ в
Авсония и Пробы. Вторая волна повышенного интереса к центону относится к эпохе барокко, после чего данный жанр практически вышел...
Лабораторная работа: «Определение концентрации оптически активных веществ поляриметром»
Электромагнитные волны, их свойства, скорость распространения электромагнитных волн. Уравнение электромагнитной волны и ее графическое...
Урок физики в 9 классе Тема урока: «Поперечные и продольные волны»
...
Вопросы к экзамену по русской литературе ХIХ в. (вторая половина)
Литература последней трети ХIХ века (А. П. Чехов, В. Г. Короленко, Н. С. Лесков, М. Е. Салтыков-Щедрин). Общая характеристика

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
referatdb.ru
referatdb.ru
Рефераты ДатаБаза